стрелять, научиться стрелять, стрелять как ковбой, обучение стрельбе, уроки стрельбы, пистолеты, оружие, охота, старинное оружие, оружие спецназа, телохранителю, оружейные термины, история оружия, охотничьи ружья, травматическое оружие, собаководство, безопасность, третий рейх, графология, чтение жестов, все оружие спецназа

Меню Сайта

Научиться стрелять

Не метясь с пистолета

Научиться стрелять

Профессионально с пистолета

Научиться быстро стрелять

С охотничьего Ружья и Сайги

Видео для Начинающих Стрелков и Охотников

Безопасность на улице для мужчин и женщин.

Как выбрать травматический пистолет, такой чтобы подошел именно Вам?

Пистолеты

Устройство и конструкция деталей и механизмов пистолетов их работа и разборка

Особенности пистолетов, револьверов и боеприпасов к ним

Разборка и Ремонт охотничьего оружия

Все оружие спецназа.

Специальное оружие и защита.

Третий рейх Оружие Вермахта.

Третий Рейх Войска СС

Боевое снаряжение вермахта 1939-1945гг.

Оружие Сталинградской Битвы

Третий рейх Все интересные истории имистика

Поиски и Открытия

История развития огнестрельного оружия

Виды древнего средневекового оружия и способы его изготовления в современных условиях

Словарь терминов военного обмундирования от кольчуги до мундира.

Обзор, что не мешало бы знать охотнику

Охота на дичь

Охота на волка

Выделка Шкурок в домашних условиях

Дичь Блюда Рецепты

Охотничий календарь

Охотничье оружие, балистика, снаряжение, устройства

С. А. Бутурлин. Уход за ружьем дробовым и нарезным. 1936г

Охотничье Собаководство

Служебное Собаководство

Телохранителю

Навыки чтения жестов

Что такое Графология.

Loading

Место падения Тунгусского метеорита

Я А. Кулик (1883—1942), советский минералог, специалист по изучению метеоритов. В 1927—1930 гг. и в 1938, 1939 гг. возглавлял экспедиции по изучению места падения Тунгусского метеорита

Монотонно тянутся дни путешественника, пересекающего тайгу в бассейне великих восточных притоков Енисея — трех Тунгусок, Бесконечный лес, хаотичная тайга.

Пологие холмы с сосновыми борами — «гривы» на языке местного населения — чередуются с обширными полями, поросшими елью, лиственницей, осиной, березой и сосной; реже попадаются кедр и пихта. И всюду — мхи и лишайники. Сотни километров отделяют за Ангарой жилые пункты один от другого. Идешь в тайге и осязательно чувствуешь свою отрезанность от мира и людей. Тайга, тайга кругом сплошная, мшистая, безмолвная и пустая.

И вдруг в тайге — прорыв. Пустота, голое место. Тайга пустоты не знает. Всякое свободное от тайги место имеет свои геофизические обоснования: водный бассейн, каменистая осыпь крутой горы, пожарище и т. п. И здесь голые холмы и плато с начисто поваленной на землю тайгой, да не как-нибудь, а ореольно, по радиусам от некоторого центра, и притом на огромной площади в тысячу квадратных километров.

В чем дело? Сотни свидетелей-очевидцев единогласно утверждают: метеорит! 30 июня 1908 года в тихое утро при безоблачном небе он сверкнул, загрохотал на сотни километров, прокатил по земному шару сейсмическую серию волн, волной же воздушной опрокинул тайгу в месте падения и далеко-далеко гнал волны по рекам и озерам, местами сшибая лошадей и людей с ног.

Так говорят очевидцы. Я, как научный следователь, лишь собираю их показания и в свете наших современных знаний в этой области пытаюсь по оставшимся, имеющим двадцатилетнюю давность следам восстановить картину происшедшей в 1908 году в тайге (к счастью, в тайге) катастрофы.

Упал метеорит, А что мы знаем вообще о падениях метеоритов? Следует сознаться — наши сведения в этой области знания далеки еще от нужной полноты.

По целому ряду вопросов, связанных с происхождением метеоритов, их сложением и составом, обстановкой падения, идут яростные споры в научном мире. Век с четвертью назад тот же научный мир совершенно отрицал самую возможность падения этих небесных тел. Но даже и сейчас для окончательного решения сложных вопросов метеоритики — «науки о небе, осязаемом на земле» собранного фактического материала еще слишком недостаточно: каждое новое падение несет нам новые факты, и сбору их мы посвятили свою жизнь и зовем на помощь к себе всех тех, в ком живет интерес к этого рода явлениям, к натуралистическому познанию одной из областей мироздания.

Итак, небывалый ореольный бурелом. Это значит, что в 1908 году произошел небывалый случай падения метеорита! Вот почему мы хотим вскрыть все затушеванные двадцатитрехлетним промежутком времени возможные еще следы этого явления Знать, что произошло при этом, узнать, чем чревато для нас это космическое происшествие, и знание свое передать будущим людям — вот наша задача сейчас.

Я не буду останавливаться на всех деталях собранного фактического материала. Один уже ореольный бурелом представляет собой достаточно захватывающую картину, дающую руководящие данные для последующей исследовательской работы. Так мы думали в 1927 году; на той же точке зрения остаемся и сейчас.

 

 

Картосхема места падения метеорита

 

Ореольный бурелом дает нам уже сам по себе ориентировку тех сил, которые образовали его. Исследуя бурелом, можно установить силу и направление ринувшихся от метеорита газовых вихрей. Это можно сделать, этого можно достигнуть топографической съемкой бурелома, но это мучительная операция, и лучшие результаты может дать аэрофотосъемка.

Мы остановились на аэрофотосъемке, так как она проще вела к цели, а с другой стороны, давала исторический документ, нужный и потомкам нашим и нам: и в наших поисках метеорита, и в нашей борьбе со «скептиками» за достоверность факта. Четыре года я отстаиваю эту мысль — об аэрофотосъемке. Четыре года присматривался я к погоде в этих краях, комбинируя в уме наилучшие условия для аэрофотосъемки. Ясно, что бурелом лучше всего фотографировать тогда, когда нет листьев на деревьях. Но бурелом не виден также и из-под снега. Значит, исключаются

восемь месяцев из двенадцати. Выпадает и три четверти остального времени года, когда имеется на дереве лист. Разговор может идти лишь о ранней весне и о поздней осени. Но весна надежнее...

В 1930 году была сделана попытка связать аэрофотосъемку с попутным полетом самолета Комсеверопути, следующего из Иркутска бассейном Ангары и Енисея в Карское море для проводки каравана в устья великих сибирских рек. 7 июня ко мне в тайгу, на место работ экспедиции, прибыл верховой с вызовом на Ангару для участия в полете, намеченном на 15 июня — 3 июля.

В тот же день я выехал на Ангару. Предстояло одолеть триста двадцать километров. День был теплый, но назавтра, то есть 8 июня, погода резко изменилась. Температура упала до нуля, шел дождик, потом снег, дул резкий ветер. Один конь был хорош, второй — заморенная кляча. В пяти километрах от фактории Вановары мой конь перестал идти. Падал снег и таял на армяке (мы были без теплых вещей), коченели руки, и от струек талой воды на спине пулеметом стучали зубы.

Но все-таки почти сотня километров осталась позади. Конечно, на Вановаре клячу Мы бросили и взяли у оседлого приятеля-тунгуса диковатого жеребца.

 

 

Фрагмент ореольного бурелома

 

Покоренный удушливой петлей, дикарь оказался под седлом достаточно безобидным, но слишком горячим в глубоких топях. А топи показали себя: к югу от Подкаменной Тунгуски большинство их оказалось уже без мерзлоты: кони вязли, местами уходили совершенно в разлившуюся озерами по бывшим болотам вешнюю воду. Если кони и выбирались на сушу, то лишь потому, что мы были налегке и сами брели впереди, где по колено, а где и по грудь в воде. В ста восьмидесяти километрах от Кежмы мой жеребец попал в воде ногой на колоку и вывихнул плечо.

Пришлось ехать попеременно на одном коне, ведя большей частью второго в поводу. И тем не менее все триста двадцать километров мы одолели в шесть дней. На Ангаре, в Кежме, куча новостей. Но в центре внимания — аэрофотосъемка. Организуем самолету встречу. Готовим костры. На мелях ставим лодки. Стелем у пристани полосы белой материи. Учреждаем дежурства: на колокольне, на островах, у костров. Но нет вестей ни о самолете, ни о бензине.

 

 

Топи в районе Подкаменной Тунгуски

 

Только 28 июня пришла от Б. Г. Чухновского телеграмма; «Прилетаю 8 тире 10 июля прошу принять хранить направленные вам 14 бочек бензина». Прошло 1, 3 и 6 июля. Бензина нет. 7 июля новая телеграмма от Чухновского: «Прилетаю Кежемское двенадцатого». Прошло и 12 июля: нет ни Чухновского, ни бензина, плывущего, как оказалось потом, сверху по Ангаре с каким-то кооператором, попутно навещающим по ангарским поселкам свои магазины. Впиваются глаза сторожей в голубую дымку восточного горизонта, туда, где Ангара поворачивает за островами к юго-востоку: не он ли это мелькает там, под облачком, и машет крылом? Сконфуженно уходит неудачный вестник, узнав, что «он» не машет крыльями, что это был всего лишь вольный орел, единственный пока еще хозяин надангарских воздушных пространств.

«Аэроплан, когда аэроплан?» — стонет Кежма. Вьются ласточки над колокольней, потревоженные беготней дозорных. Но вот прибыл наконец и бензин. Уверенность растет, а вместе с ней и нетерпение. 15 июля... 18 июля. Жужжитстальная птица над Кежмой. Набат. Стрельба на островах! Запоздавший костер. Гуд и роение народа на улицах. «Летит! Летит! Летит!..»

Наконец я у самолета. Передо мной Б. Г. Чухновский, Б. В. Лавров, начальник Комсеверопути. Расспрос. Проверка оснований для полета, а через час-другой и самый взлет. Я сижу в открытом носовом гнезде под прозрачным защитным козырьком. Б. Г. Чухновский берет сперва вниз по Ангаре. Набираем скорость, загибая все левее и левее к западному концу напротив лежащего острова. Но ведь там мели. Я машу рукой Чухновскому, не соображая того, что самолет сидит в воде уже не на метр, как раньше, а скользит по ее поверхности, как глиссер. И вдруг — остров нырнул под аппарат. В бешеном хороводе закружилось на нем стадо обезумевших овец, и веером рассыпался по изумрудной зелени косяк лошадей. Я не почувствовал, когда и как мы отделились от воды. Выше и выше кругами... Внизу развернулась яркая лубочная олеография: изумрудно-зеленые острова, четко намалеванные на голубовато-серой водной глади Ангары. На севере — чистенькая, прилизанная, недавно еще вонючая и навозная Кежма. Ярче стали все цвета, все краски. Как будто нарисованы на плане сельские кварталы, мост и огороды. Пятнистой шкурой выступают среди сплошной зелени тайги пашни с пшеницей, рожью, ячменем, овсом. Иногда пашни лоскутьями врезаются в тайгу, отнимая у нее пядь за пядью и загоняя мерзлоту в глубь почвы. А дальше слабоволнистая тайга, тайга и тайга всюду, куда глаз хватит...

По темно-зеленой шубе тайги скользят впереди и с боков полосы дождя. Мы их пока обходим. Идем на север. Проплыло назад бурое пятно обгоревшего несколько лет назад леса. Вошли в полосу дождя. Захлестало по козырьку. Мотнуло книзу. Рядом со мной на стенке кабинки приборы. Слежу за дрожащими стрелками. До сих пор идем в среднем на высоте триста —триста пятьдесят метров со скоростью около ста тридцати пяти километров в час. Вот так бы всегда лететь на Вановару, а не ползать червем по брюхо в болоте.

Обошли еще полосу дождя и опять врезались в мутную завесу, и опять мотнуло книзу и тяжело закланялся нос. Потом легли на крыло и повернули к югу. Пишу Б. Г. Чухновскому: «В чем дело?» — и получаю от него в окошко воздушную открытку: «Дождь идет зарядами. Не можем обходить каждый». После дождя понизу образуется туман. Через полчаса мы снова над Кежмой. Идем на спуск. Мягко и плавно скользим по воздуху вниз, как на салазках с гор, только нет толчков, и жаль, донельзя жаль покинутого воздушного простора и чарующей картины «лика земли».

Мягкий спуск на воду; пристань, тревожные вопросы и очередные слухи, успевшие облететь деревню скорее, чем мы снизились на воду: «Кулик умер от испуга в воздухе, и потому вернулись». Мы просим отложить полет на 2—6 часов утра следующего дня — утром стоит ясная погода, но персонал самолета не соглашается: дорог каждый час. Обещает залет осенью, в первых числах октября.

Как горько было обратное возвращение знакомыми топями на место работ. Возвратиться в тайгу необходимо было, чтобы использовать оставшееся до октября время на окончание начатых мной весной работ и на консервирование имущества. А в середине сентября — опять все тот же путь под перепадающим снежком с места работ на Ангару по раскисшим от осенней распутицы болотам. Аэроплан, недосягаемая мечта, прекрасный сон, где ты?

1 октября я был в Кежме. Полетели телеграммы на Игарку. Ответа нет. 7 октября. Сплошной снежной завесой закрыты горизонты, дует пронизывающая «низовка». Ждать дальше невозможно. Пора в обратный путь, пока не сняли переправы на речках и не пошла «шуга».

Подводя итоги всей этой эпопее, могу еще сказать, что значение правильно осуществленной аэрофотосъемки, с доведением ее до фотоплана, для разведки изучаемого района и понимания самого явления исключительно велико. Ничем другим в этом отношении пока аэрофотоплан заменен быть не может. Надо довести до конца изучение Тунгусского феномена.

1931г.

Поиски и Открытия

Первое путешествие МИКЛУХО-МАКЛАЯ в Новую Гвинею

Деревня Бонгу в Новой Гвинеи

Камчатка в 1918 году

Ноин-ульские курганы

Первая палеонтологическая экспедиция по следам гигантских Ящеров и Динозавров

Гомбожап Цыбиков — путешественник, профессор-востоковед, исследователь Тибета

Лодка из рогоза, названная «Тигрисом»

Последние дни Георгия Седова

В мае 1937 года на Северном полюсе

К полюсу недоступности

Как начиналась эра пилотируемых полетов

Фигуры на скалах у нанайского села Сакачи-Алян

Удивительные сокровища прошлого

По-иному взглянуть на карту Байкала

Археологические исследования «Беринг-81» в бухте Командорских островов

Деревни вдоль реки Ангары

Как нашли древние книги

Раскопки Херсонеса Таврического

История плавания Тима Северина в Колхиду, рассказанная его кораблем «Арго»

Долины Хадрамаута

Выбитые на скалах рисунки

Что хранят Аджимушкайские каменоломни

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru