стрелять, научиться стрелять, стрелять как ковбой, обучение стрельбе, уроки стрельбы, пистолеты, оружие, охота, старинное оружие, оружие спецназа, телохранителю, оружейные термины, история оружия, охотничьи ружья, травматическое оружие, собаководство, безопасность, третий рейх, графология, чтение жестов, все оружие спецназа

Меню Сайта

Научиться стрелять

Не метясь с пистолета

Научиться стрелять

Профессионально с пистолета

Научиться быстро стрелять

С охотничьего Ружья и Сайги

Видео для Начинающих Стрелков и Охотников

Безопасность на улице для мужчин и женщин.

Как выбрать травматический пистолет, такой чтобы подошел именно Вам?

Пистолеты

Устройство и конструкция деталей и механизмов пистолетов их работа и разборка

Особенности пистолетов, револьверов и боеприпасов к ним

Разборка и Ремонт охотничьего оружия

Все оружие спецназа.

Специальное оружие и защита.

Третий рейх Оружие Вермахта.

Третий Рейх Войска СС

Боевое снаряжение вермахта 1939-1945гг.

Оружие Сталинградской Битвы

Третий рейх Все интересные истории имистика

Поиски и Открытия

История развития огнестрельного оружия

Виды древнего средневекового оружия и способы его изготовления в современных условиях

Словарь терминов военного обмундирования от кольчуги до мундира.

Обзор, что не мешало бы знать охотнику

Охота на дичь

Охота на волка

Выделка Шкурок в домашних условиях

Дичь Блюда Рецепты

Охотничий календарь

Охотничье оружие, балистика, снаряжение, устройства

С. А. Бутурлин. Уход за ружьем дробовым и нарезным. 1936г

Охотничье Собаководство

Служебное Собаководство

Телохранителю

Навыки чтения жестов

Что такое Графология.

Loading

Первое изучение пустыни

В. А. Обручев (1863—1956), советский геолог и географ, академик АН СССР, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий СССР

Первая прочитанная книга, первая прослушанная лекция, первая самостоятельно выполненная работа... Как много они значат в нашей жизни.

Прежде чем я совершил первое свое настоящее путешествие, я много раз странствовал в мечтах по всему земному шару. В детстве я увлекался сочинениями Купера, Майн Рида и Жюля Верна, мечтал о путешествиях по неизвестным странам, о приключениях и открытиях.

И вот, окончив в 1885 году Горный институт в Петербурге, я получаю по рекомендации профессора И. В. Мушкетова самостоятельную работу в качестве аспиранта-геолога: в связи со строительством Закаспийской железной дороги я должен изучить источники воды, необходимой для железнодорожных станций, и определить меры защиты дороги от заноса ее песком из пустыни Каракумы.

 

 

Еще студентом я заинтересовался геологией. Большую роль в окончательном выборе профессии сыграла книга «Китай» известного немецкого геолога Рихтгофена, которую дал мне из своей библиотеки все тот же Мушкетов, заметивший мою юношескую страсть. Мастерски описывая природу Внутренней Азии, Рихтгофен указывал и на то, как мало исследованы обширные ее пространства, горы и пустыни, реки и озера, какой простор эта страна представляет для работы естествоиспытателя.

Это сочинение произвело на меня такое сильное впечатление, что я решил непременно сделаться геологом и начать изучение неизвестных частей Азии.

Интересно отметить, как мал был спрос на геологов в те годы: из сорока окончивших Горный институт геологией кроме меня занялся только К. И. Богданович. Ему Мушкетов поручил изучение хребта Копетдаг.

Мы оба выехали в июле. А в конце августа началась моя работа на линии железной дороги. Мне выделили в качестве помощников двух казаков из военного отряда, дали верховую лошадь и вторую под вьюк.

Такой «опытный путешественник», как я, проделавший не одну тысячу километров с героями любимых книг, наделал немало промахов, когда столкнулся с действительностью. Купленный мной жестяной чайник был раздавлен при первом же падении вьюка с лошади. Я долгое время пользовался медным чайником своих спутников-казаков. У меня не было даже палатки, и первые два года своей работы в пустыне я ночевал под открытым небом.

На лекциях в Горном институте никто не сообщал нам, какое снаряжение нужно для полевой работы. Молодые геологи не знали даже, что и как наблюдать в поле...

Учитывая этот свой горький опыт, я впервые ввел в 1906 году в Томском технологическом институте специальный курс полевой геологии. Этот курс читается теперь во всех учебных заведениях, готовящих геологов.

Изучение полосы вдоль железной дороги я начал со станции Кизыл-Арват, делая зигзаги от линии дороги через подгорную полосу до окраин песков Каракумы. Здесь часто встречались такыры — твердые голые глинистые площадки, образованные илом, принесенным сюда водой из Копетдага. Во время весенних дождей по окраине песков стояли целые озерки мутной воды.

Ночевали мы обычно вблизи кибиток туркменов, у которых находили баранину на ужин и воду для коней и себя. Ужинали у костра, спали, накрывшись небом пустыни.

Возле кибиток почти везде были колодцы, которые я также должен был изучать, определяя количество и качество воды. Со стоянок я часто делал экскурсии в глубь Каракумов, чтобы лучше познакомиться с рельефом, растительностью, составом песка.

В течение месяца я прошел до станции Душак. Здесь характер подгорной полосы Копетдага был уже иной. На восток шла низкая передовая гряда, не рассеченная разрывами ущелий, по которым могла бы сбегать дождевая вода, образуя площадки такыров. Полоса заросла густой травой. Обилие травяного покрова говорило о плодородии почвы. Осмотрев ее, я подумал, что это настоящий лёсс, принесенный ветрами из Каракумов и накопленный под защитой трав. Я вспомнил к тому же, что И. В. Мушкетов в своем труде «Туркестан» писал о плодородии лёсса.

На юге степь доходила почти до подножия гор, а на севере — до окраин песков Каракумы. Такыров нигде не было.

Дойдя до реки Теджен, подгорная полоса и горы Копетдага окончились. Я сделал еще большой заезд на север вдоль Теджена, чтобы познакомиться с его дельтой.

После осмотра дельты я направился вверх по долине этой реки до границы Афганистана. У границы я повернул на восток и познакомился с баирами — холмами и горками — Бадхыз, рассеянными среди степи с впадинами небольших озер. Затем маршрут привел меня в долину реки Кушки, которая среди таких же баиров течет вдоль границы на северо-восток и впадает в Мургаб.

На Мургабе я остановился возле русского пограничного поста Пенде и проехал еще вверх по реке в соседний поселок туркменов, так как узнал от пограничников, что там, на крутом правом берегу, сохранились пещеры древних христиан. Мне предоставлялась возможность поближе познакомиться с местными почвами. Я побывал в двух пещерах: в стенах их комнат и коридоров виден был один и тот же плотный желтый песок баиров, который я счел лёссом вторичного происхождения, снесенным водами с гор Парапамиза в Афганистане. Из Пенде я пошел вниз по долине Мургаба, осматривая его крутые берега из слежавшегося песка, и добрался до города Мары. А затем двинулся по линии строившейся железной дороги через бугристые пески до станции Репетек и далее через высокие барханные пески последнего участка дороги до Чарджоу на Амударье.

На обратном пути вдоль железной дороги я остановился возле стоянки рабочего поезда, укладывавшего шпалы и рельсы. Я рассказал руководителям строительства о своих наблюдениях и выводах, сделанных в течение этого года, и предупредил их о том, что на участке Чарджоу — Репетек предстоит особо трудная борьба с заносом дороги песками.

На зиму я уехал в Петербург, чтобы отбывать там воинскую повинность, и вернулся в Туркмению в конце августа 1887 года. Железная дорога была уже проложена до Амударьи, где строился деревянный мост, а устройство полотна подвигалось за Бухарой. В осенние месяцы я закончил осмотр полотна и выемок на всем протяжении от реки до Самарканда.

Из Самарканда я сделал две экскурсии в глубь Алайского хребта для осмотра месторождений бирюзы в горах и нефти в долине за хребтом. Работы были закончены только в начале зимы.

Весной 1888 года я снова вернулся в Туркмению и прошел на этот раз из Чарджоу по левому берегу Амударьи до города Керки, а затем вышел к берегу Келифского Узбоя, который явно представляет собой остатки одного из старых рукавов Амударьи. Я обследовал его на протяжении перехода и вернулся в Керки.

Отправив свой караван в Чарджоу, я нанял лодку и отправился вниз по течению, чтобы осмотреть низкие правые берега реки. Они были сложены из глины и песка, приносимых во время весеннего половодья. Теперь эти отложения уже высохли и представляли собой обильный материал для развеивания ветрами, так как никакая растительность не успела их закрепить. Именно отсюда господствующие осенью и зимой северные ветры выносили песок для голых высоких барханов, тянущихся вдоль левого берега Амударьи от Керки до Унгуза.

После этой поездки я дважды пересек Каракумы (от Кизыл-Арвата до урочища Куртыш и обратно) и много внимания уделил изучению Балханского Узбоя и Унгуза — цепи впадин вдоль южного подножия откоса высоких Каракумов.

В этих поездках по сухим пескам Туркмении произошло первое мое боевое крещение как самостоятельного исследователя.Я не был первым исследователем геологического строения Туркмении. Моим наблюдениям предшествовала большая экспедиция инженера Глуховского, изучавшего вопрос о восстановлении течения реки Амударьи в Каспийском море.

До меня, а частью одновременно со мной, пески Каракумы изучал инженер Лессар. Несколько раз бывал здесь до меня и кавказский геолог Коншин, участвовавший в экспедиции через Туркмению в Персию.

Коншин выдвинул свою версию происхождения каракумских песков. Он утверждал, что в давние времена Каспийское море доходило почти до Амударьи. А пески Каракумов — это дюны, возвышавшиеся на его берегах и выраставшие на них при медленном отступлении моря на запад. Коншин утверждал, что на берегах реки Кушки, близ границ Афганистана, он видел типичные морские дюны.

Я, разумеется, знал о работах своего предшественника. Однако мои выводы, сделанные на основании наблюдений во время трех посещений Закаспийской низменности, сильно отличались от взглядов Коншина. Я тоже встречал морские дюны, но они были только на полуострове Дарджа, на берегах Каспийского моря, где начиналась Закаспийская железная дорога. В пустыне же Каракумы я видел и изучал три типа песков: бугристые, барханные и грядовые. Все эти пески созданы перевеиванием песчано-глинистых отложений Амударьи, которые она оставляла в низменных Каракумах при своем многолетнем отступлении на восток. Отступала река, а не море, и пески были следом этого великого отступления. Я основывался, в частности, на том, что в песках Каракумов мне ни разу не попадались морские раковины, а только пресноводные.

Келифский Узбой я считал не следами древнего Каспия, а остатком протока Амударьи, превратившегося в цепь небольших озер и солончаков. Балханский Узбой — тоже проток Амударьи, который некогда, пройдя через Сарыкамышское озеро, впадал в Каспийское море.

 

Пески и степи Закаспийской области. — Известия Русского географического общества, 1887г., т. XXIII, ч. 2, с. 174—190; Закаспийская Низменность. — Записки Русского географического общества, 1890, т. 20, №3, с. 270.

 

Эти выводы, сделанные мной на основании экспедиции 1886—1888 годов и затем опубликованные в отчетах1, были подтверждены позднейшими исследованиями. Однако Коншин оспаривал высказанное мной. Нужно было разобрать доводы научного противника и доказать убедительно, с фактами в руках их несостоятельность. Я попытался сделать это, опубликовав в «Горном журнале» специальную статью, в которой я ссылался на собственные наблюдения и на данные других исследователей. И хотя я был молодым исследователем, только начинал полевую геологическую работу, выводы мои оказались правильными, за исключением двух.

Первая ошибка состояла в том, что неслоистый, немного глинистый песок, в котором были выкопаны пещеры на Мургабе, я считал принесенным дождевой водой с хребта Парапамиз, тогда как он представляет типичный неслоистый лёсс, принесенный ветрами с севера, и является продуктом развеивания песков пустыни Каракумы. Моя ошибка объяснялась тем, что я еще не видел типичного лёсса, хотя о лёссе говорили уже мои учителя — Мушкетов и Романовский. Проблема генезиса лёсса была создана мною восемью годами позже, во время моего путешествия в Центральную Азию и Китай. Тогда я познакомился с впадинами Внутренней Азии, из которых ветры выносят много пыли и уносят ее на юг, в Китай, слагая там большие толщи этой породы-почвы. Я убедился в ошибочности гипотезы Рихтгофена, считавшего лёсс водно-пылевым отложением не только Китая, но и всей Внутренней Азии. После этой экспедиции я доложил в Минералогическом обществе свои наблюдения относительно образования лёсса Китая и Куэнь-Луня.

Другая моя ошибка состояла в том, что развалины зданий и старые кладбища на берегах Балханского Узбоя выше урочища Куртыш я считал средневековыми остатками. По новым данным, они могут быть и древнее, так как на этом Узбое найдены остатки человека палеолита.

Много с тех пор я путешествовал. На полке передо мной стоит шеренга книг, написанных мной, но память о первой работе, первых открытиях и неудачах остается на всю жизнь. Поэтому, когда мне передали просьбу читателей «Вокруг света» рассказать о работе исследователя, я решил поделиться воспоминаниями об этих первых своих шагах в науке.

Я желаю молодому человеку наших дней лучшего счастья в жизни — самоотверженного труда на благо своей Родины.

Геологический очерк песчаных образований Закаспийской низменности. — Горный журнал, 1890, т. I, с, 140—159.

1956 г.

Поиски и Открытия

Первое путешествие МИКЛУХО-МАКЛАЯ в Новую Гвинею

Деревня Бонгу в Новой Гвинеи

Камчатка в 1918 году

Ноин-ульские курганы

Первая палеонтологическая экспедиция по следам гигантских Ящеров и Динозавров

Гомбожап Цыбиков — путешественник, профессор-востоковед, исследователь Тибета

Лодка из рогоза, названная «Тигрисом»

Последние дни Георгия Седова

В мае 1937 года на Северном полюсе

К полюсу недоступности

Как начиналась эра пилотируемых полетов

Фигуры на скалах у нанайского села Сакачи-Алян

Удивительные сокровища прошлого

По-иному взглянуть на карту Байкала

Археологические исследования «Беринг-81» в бухте Командорских островов

Деревни вдоль реки Ангары

Как нашли древние книги

Раскопки Херсонеса Таврического

История плавания Тима Северина в Колхиду, рассказанная его кораблем «Арго»

Долины Хадрамаута

Выбитые на скалах рисунки

Что хранят Аджимушкайские каменоломни

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru