стрелять, научиться стрелять, стрелять как ковбой, обучение стрельбе, уроки стрельбы, пистолеты, оружие, охота, старинное оружие, оружие спецназа, телохранителю, оружейные термины, история оружия, охотничьи ружья, травматическое оружие, собаководство, безопасность, третий рейх, графология, чтение жестов, все оружие спецназа

Меню Сайта

Научиться стрелять

Не метясь с пистолета

Научиться стрелять

Профессионально с пистолета

Научиться быстро стрелять

С охотничьего Ружья и Сайги

Видео для Начинающих Стрелков и Охотников

Безопасность на улице для мужчин и женщин.

Как выбрать травматический пистолет, такой чтобы подошел именно Вам?

Пистолеты

Устройство и конструкция деталей и механизмов пистолетов их работа и разборка

Особенности пистолетов, револьверов и боеприпасов к ним

Разборка и Ремонт охотничьего оружия

Все оружие спецназа.

Специальное оружие и защита.

Третий рейх Оружие Вермахта.

Третий Рейх Войска СС

Боевое снаряжение вермахта 1939-1945гг.

Оружие Сталинградской Битвы

Третий рейх Все интересные истории имистика

Поиски и Открытия

История развития огнестрельного оружия

Виды древнего средневекового оружия и способы его изготовления в современных условиях

Словарь терминов военного обмундирования от кольчуги до мундира.

Обзор, что не мешало бы знать охотнику

Охота на дичь

Охота на волка

Выделка Шкурок в домашних условиях

Дичь Блюда Рецепты

Охотничий календарь

Охотничье оружие, балистика, снаряжение, устройства

С. А. Бутурлин. Уход за ружьем дробовым и нарезным. 1936г

Охотничье Собаководство

Служебное Собаководство

Телохранителю

Навыки чтения жестов

Что такое Графология.

Loading

Племя Кри

Фред Уорд, американский журналист

Мои друзья из племени кри покинули стоянку и отправились осматривать бобровые хатки. Немного погодя двинулся и я — добыть к обеду куропаток. Погода изменилась внезапно. Плотное облако накрыло окрестности, и я сбился с пути. Я заметался, чувствуя себя совсем потерявшимся в этих северных лесах Квебека, и начал не на шутку беспокоиться, увижу ли когда-нибудь снова свою семью.

Смеркалось.

Я — совсем как индеец — устроил подстилку из еловых веток на промерзшем торфянике. Порывы ветра с моросью то и дело сбивали пламя костра, угли едва теплились, и клочья туч прятали от меня звезды, по которым я тщетно пытался сориентироваться. Один, замерзший и голодный, я отчетливо понял тогда, почему кри никогда ничего не планируют: неожиданная опасность — их постоянный спутник.

Восход позволил мне определиться, и я побрел от дерева к дереву на северо-восток.

Около полудня я услышал, кажется, самые приятные в жизни звуки — далекие голоса и выстрел.

Подмога пришла быстро — так ведь и должно быть на столь негостеприимной территории. Поисковая партия — мужчины трех индейских семейств, с которыми я бродил по лесам, — приветствовали меня сдержанно:

— Порядок?

Они-то все понимали. Позднее каждый из них рассказал мне историю своего племени.

Там, где родилась «Гудзон-бей».

Большинство восточных кри осели в горсточке разрозненных поселений; из них четыре деревушки размещаются на восточном берегу залива Джеймс, который представляет собой отросток необъятного Гудзонова залива. Эту часть побережья делят меж собой шесть групп кри.

В ноябре прошлого года после двухлетней тяжбы с властями провинции кри подписали предварительное соглашение, которое открывает широкую дорогу развитию их дикого края.

Отказываясь от прав на огромные территории, кри согласились на небольшие землевладения при том условии, что им будет выплачена компенсация и, главное, что они по-прежнему смогут вести жизнь охотников-промысловиков.

Для кри их земли — это вся жизнь. Неведомо сколько веков они охотились и рыбачили на этих лесных просторах, что теперь являет собой основную часть провинции Квебек. Кри принадлежат к крупнейшей в Северной Америке группе индейских племен и до сих пор непосредственно зависят от. дикой природы, от натуральных источников жизни. Вплоть до ноября 1974 года они предъявляли права на сто тридцать пять тысяч квадратных миль приполярных лесов и тундры.

Еще в 1912 году правительство Канады сдало земли кри властям провинции Квебек, пообещав, что земельные требования индейцев будут удовлетворены. Это обещание так и не было выполнено. А в 1971 году в провинции был утвержден законопроект о создании корпораций с бюджетом в двенадцать миллиардов долларов. Задача корпораций — освоение диких просторов этого края. Дорогостоящие шоссе высшего класса призваны обеспечить доступ к северным лесам.

Эти пути протянутся к четырем громадным электростанциям, что будут созданы близ залива Джеймс. Они положат начало индустриализации края, наверняка потеснят леса племени кри и потревожат дикий животный и растительный мир, от которого прямо зависит жизненный уклад индейцев.

Чтобы познакомиться с индейцами кри и поглубже узнать, что же угрожает их образу жизни, моя семья — жена, трое детей и я —прошлым летом приводнилась на гидроплане в бухте Руперт и причалила к деревянному дебаркадеру селения Руперт-Хаус. На речном обрыве мы остановились перед бронзовой дощечкой на здании «Гудзон-Бей» — Компании Гудзонова залива:

«Руперт-Хаус-Пост основан на этом месте в 1668 году».

Эта была первая европейская фактория на канадском Севере. Беспорядочная россыпь каркасных домиков, палаток, дощатых хижин с брезентовыми крышами тянулась вдоль двух грязноватых улочек.

Приветствовать нас вышел Билли Дай-монд, двадцатипятилетний вождь населяющих деревню кри, которого избрали представителем индейцев залива Джеймс. Он должен возглавлять договорную комиссию со стороны местных жителей.

— Мы добились уникального для североамериканских индейцев соглашения, — сказал молодой вождь. — Мой народ решил, что пришло время отстаивать свои права. Нет, мы и не собирались противостоять проекту. Мы приняли предложенную компенсацию в сто пятьдесят миллионов долларов от властей провинции, корпораций залива Джеймс и правительства с выплатой в десять — двадцать лет. Эту сумму мы отложим и будем использовать для капиталовложений в будущем. Мы также сохраняем права на четверть доходов от минеральных запасов и лесных богатств наших традиционных территорий. Через несколько месяцев должно быть разработано во всех деталях окончательное соглашение.

Известно, что деньги задерживаются в руках индейцев совсем ненадолго и очень быстро переходят к вездесущей Компании Гудзонова залива. Кри целиком зависят от нее: одна из стоянок индейцев практически «испарилась», когда компания («Бей» — так называют ее здесь) закрыла малодоходную факторию. Оказывая разнообразные услуги жителям Севера, эта огромная организация сбывает через сеть своих магазинов, охватывающую все селения без исключения, товары тысячи наименований — от мотонарт, посуды, кухлянок до иголок и запчастей. Однако лучшие достижения цивилизованного мира далеко не всегда попадают к индейцам. Очень немногие из свежих продуктов питания пробивают себе путь на Север. Свежее молоко доставляется только по спецзаказу. А основные, самые ходовые товары стоят в два раза дороже, чем на юге...

Пока мы шли по поселку, Билли рассказывал:

— Эти дома построили канадские власти. Самые новые сооружены десять лет назад. Ни электричества, ни отопления, ни водопровода. Конечно, они лучше, чем палатки, но сейчас нам нужно больше жилищ. У нас уже есть план застройки, и следующим летом мы собираемся построить первые два десятка домов.

Мы вошли в общественный центр поселка — старую каркасную постройку белого цвета. Усевшись за грубо сколоченный стол, Даймонд рассказал, что у каждой группы кри существуют свой вождь, свой делопроизводитель и вдобавок административный совет. Чтобы объединить силы, несколько групп организовали большой совет кри и выдвинули Билли его главой.

 

 

Выделанные бобровые шкурки нужно долго сушить

 

— У индейцев демократия, — продолжал он. — Десяти голосов достаточно, чтобы назначить перевыборы. Меня избрали в 1970 году. Мы в родстве с индейцами кри из США и с канадского Запада. Но их вожди — почтенные старцы. Мы же нацелены на молодежь, всеобщее образование и поголовное знание английского языка. Это необходимо для контактов с правительственными чиновниками и строителями гидроэнергокомплекса.

Мой отец, — добавил Билли, — тоже был вождем, и он верил, что ключ к нашим проблемам — в образовании. Но и здесь опять-таки полно нерешенных проблем. Может, вам поговорить с нашим школьным начальством?

С Джоном Мердоком я встретился во вполне современной, правда состоящей лишь из четырех классных комнат школе. Мы устроились в тесной директорской, и за чашкой кофе он поведал мне о переменах в здешней системе образования.

—  Канадский департамент по делам индейцев держит контроль над школами и определяет программы, — начал Мердок. — Сейчас поговаривают о том, чтобы распределять фонды непосредственно между отдельными индейскими племенами, которые и будут содержать свои собственные школы.

Я знал уже, что первоначально правительство создавало всю систему образования для того, чтобы строить культуру по европейскому подобию. Посещение было обязательным, а наиболее способных детей посылали в интернаты. И сейчас еще в некоторых семьях родители в сентябре прощаются с детьми до июня.

 

 

—  Здесь, в Руперт-Хаусе, мы пробуем новую систему. Основы преподаются на языке кри, потом вводим английский, но двуязычное обучение останется вплоть до самого выпуска. В программу занятий входит изучение традиционного образа жизни. Каникулы совпадают с сезоном охоты на диких гусей или вообще начинаются с открытием весенней охоты. Так что дети сопровождают родителей, когда те уходят на промысел в леса. Мне кажется, что эта программа более действенна.

...Посторонним поселок предстает обманчиво спокойным. Группки девчонок и мальчишек плещутся в реке, мужчины, укрывшись в тени пристани, ведут бесконечные партии в шашки.

Но, присмотревшись, замечаешь вторжение сегодняшнего дня буквально в каждое хозяйство. Готовят здесь на печках, дрова для них запасают в заречном лесу. Часами выискивают стволы, тащат к реке и отбуксировывают их на каноэ к поселку. А когда мужчины перетащат бревна на плечах поближе к жилищам, вся семья принимается пилить, рубить и укладывать поленья.

В августе кри готовятся к выходу на промысел. Бродя по поселку, я заметил, что старые снегоступы отремонтированы, в полном порядке и прочее оснащение и одежда.

Около дома Минни Мор пыхтела загруженная по самую крышку стиральная машина с бензиновым мотором. А в доме пухленькая, приветливая Минни, весело напевая, вышивала узоры на варежках и мокасинах. Я поразился яркому цвету бус, украшающих мокасины.— Индейцы обычно расшивали ракушками и камешками, даже ягодами, — говорит Минни. — А теперь мы заказываем бусины в Монреале. Белые охотники действительно любят варежки и мокасины из лосиной кожи, и я делаю, сколько успеваю. Здесь мне больше не на чем заработать.

Как «попался» дядя Филип

В один сонный воскресный полдень всем семейством мы поплыли на каноэ на другой берег реки Руперт. Чуть дальше устья, на побережье бухты, была рыбацкая стоянка. Познакомившись с тремя семьями, живущими в пяти вигвамах, я стал расспрашивать морщинистую Минни Хестер (среди кри почему-то множество Минни), зачем она перебралась из поселка сюда: хлопот много больше, а расстояние — рукой подать?

— Мы спасаемся здесь от шума и суеты, — был ее ответ.

В отличие от пришлых индейцам разрешено ловить рыбу сетями. В теплый сезон женщины вяжут крепкие нейлоновые сети с ячеями в два дюйма. Поплавками служат трехфутовые чурбаки, а грузилами — булыжники; сети забрасывают поблизости от берега. По два раза в день из них вынимают до дюжины окуней, сигов, а иной раз и щук.

Кинув собакам рыбьи головы, Минни повела нас в свой коптильный вигвам — мичвоп. В теплое время года здесь коптят рыбу на зиму. В центре вигвама пылал огонь, окруженный кольцом камней. Дым заполнял мичвоп и медленно выползал в дыру на потолке. Все пространство вигвама заполняли шесты с нанизанными на уровне человеческого роста расплющенными тушками окуней; рыба вялилась уже несколько дней. Осенью залив Джеймс — место сбора сотен тысяч гусей, в основном серых, меньше — белых, на их миграционном пути к Миссисипи и дальше на юг США. Весной здесь — место последней кормежки гусей, главным образом канадских, перед их отлетом в Арктику. Гусиные «посиделки» позволяют кри запасать тысячи фунтов мяса и отличного гусиного пуха, который идет на подушки, одеяла и перины.

 

 

Охота на гуся по плечу не каждому. Я сам убедился в этом, когда осенним унылым утром молча и неподвижно лежал на дне каноэ с Билли Даймондом, пережидая те тягучие и знобкие минуты, что предшествуют рассвету.

Джимми Вискичан управлялся с подвесным мотором. Он вел лодку вниз по реке Руперт, прямо навстречу шторму. Волны бросали каноэ, и суденышко носом пронзало валы трехфутовой высоты. Тугой ветер срывал побелевшие верхушки волн и добросовестно сносил их в каноэ, окатывая нас душем. А Билли знай бормотал себе: «Великий день, великий гусиный день».

Неприятности продолжались примерно час, и наконец мы прибыли на место — причалили к ивовым зарослям. А спустя еще несколько минут, увязая в уже подмерзающей грязи отмели, ждали первого вылета. Джимми твердил, что прибрежный ветер заставит птицу идти низко, прямо на нас. Вскоре он и впрямь заметил несколько голубых гусей и стал подманивать: «Хоонк, хоонк», чередуя этот сигнал с другим звукоподражанием: «Ун, га-га-га-га» — так переговариваются гуси при кормежке.

И они явились. Они летели прямо на нас — огромные птицы, всего футах в сорока над землей. Их крылья так тяжко секли, загребали воздух, что ясно слышен был его свист. Билли и Джимми выстрелили, и четыре птицы рухнули совсем рядом; я ощутил, как содрогнулась земля.

Охотники подобрали мертвых птиц, оттащили их на отмель. Соорудив соломенные гнезда, они водрузили на каждое по птице, подперев их головки прутиками. Вскоре отмель выглядела как птичий двор. Когда солнце устало и, побагровев, склонилось к воде, каждый из них добыл штук по двадцать пять гусей,Билли рассказал, как появились в селении первые подсадные утки: «Я был на юге и купил несколько штук в магазине. Они были из пластика и выглядели очень натурально. Отец тщательно разместил их на отмели и ушел в укрытие. Вскоре появился дядя Филип. Он увидел уток... подкрался на выстрел... И успел разнести их на кусочки, буквально в прах, прежде чем понял, в чем дело...»

«Никогда не убивай для забавы!»

Была прекрасная погода, когда вместе с несколькими кри я установил палатки на берегу озерка, что приютилось в юго-западном уголке «капканового поля» Чарли Даймонда. «Поле» представляет собой охотничью территорию в сто десять миль длиной и двадцать шириной. Такие землевладения, как правило, передаются по наследству старшему сыну. Индейцы, чьи семьи обычно велики, давно разделили свой край на большие участки, которые могут обеспечить всей родне достаточное пропитание.

 

 

Чарли, крепыш лет тридцати, — отец девяти детишек. Он считается хорошим промысловиком. Впрочем, рыбак он тоже отменный. Чарли забавлялся от души, наблюдая, как я тщетно, раз за разом, пытался подцепить хоть какую-нибудь живность на патентованную блесну, и наконец открыл мне секрет.

Чарли прикрепил к прутику узкую полоску лосиной кожи и крючок, а поверх прутика намотал лоскут свежего мяса. Потом привязал к этой самодельной наживке один конец лески, другой же приспособил к стволу молодой двадцатифутовой елки. Войдя в озеро, он воткнул гигантскую «удочку» в дно, а леску с приманкой свободно пустил по воде.

— Теперь подождем, — заключил он. И мы стали ждать. Ждали целый день, а вечером Чарли подошел к «удочке» и спокойно снял щуку фунтов на двенадцать. Абсолютно не тронутая наживка была извлечена из глотки рыбы и снова пущена в ход.

На следующее утро Чарли выудил щуку еще крупнее. И снова в воду ушла та же наживка. Все две недели, что я был с ним, он собирал по два «урожая» в день и даже не подумал переменить наживку.

С особой благодарностью я вспоминаю Лоренса Джиммикена, долговязого парня лет двадцати четырех, одного из немногих кри, получивших высшее образование и вернувшихся в тайгу на промысел. Его великолепный английский оказался для меня неоценимой подмогой.

Холодной ночью, сидя в палатке на одеяле, сшитом из узких полосок кроличьих шкур, и вороша время от времени угли в очаге, он поведал мне о своем народе.

— Было время, когда кри жили в лесу круглый год; чаще — одна семья, реже — две семьи рядом. Все изменилось, когда триста лет назад здесь появилась Компания Гудзонова залива. Индейцы стали выходить к факториям на берег залива Джеймс, менять бобровые шкурки на муку, сахар, сало, чай, боеприпасы... — Горькие нотки послышались в голосе Лоренса. — В те дни обмен шел так: толщина пачки шкур должна равняться длине ружья. И купцы подыскивали самых настоящих тяжеловесов, чтобы они, став на пачку, утрамбовывали ее, а мушкеты изготовляли с особо длинными стволами.

Постепенно кри стали проводить все больше и больше времени в этих поселениях. При факториях строили дома и школы, обучение принимало обязательный характер. А теперь мы просто живем в поселках и уходим в леса зимой, чтобы добыть разрешенное количество бобров.

Лоренс бросил четыре чайных пакетика в заварной чайник, его мать Луиза отрезала ломоть лосятины на жаркое, а Фрэнсис, его жена, поставила перед сынишкой Раймондом бутылочку с разведенной сгущенкой.

Мы пообедали, сидя вокруг очага на устланной еловыми лапами земле. К обеду подавали хлеб, который готовят из белой муки и воды с добавлением соды, лярда и соли. Его называют здесь «бэннок».

— Кри верят, что индейцы и звери живут на свете, чтобы работать вместе, — говорит Лоренс. — Между нами какие-то особые связи. И наше взаимное дружелюбие наполнено любовью и ответственностью. Если мы пожадничаем и истребим слишком много животных, они разбегутся. С другой стороны, зверье знает: мы нуждаемся в нем, чтобы выжить, — и дается в руки людям. Когда с охотой не ладится, мы задумываемся, что же было сделано такого, что огорчило зверей.

Мы никогда не убиваем для забавы, не охотимся по воскресеньям, не позволяем животным страдать и не мучаем их. Соблюдаем древние правила поимки и забоя. Например, когда мясо бобра съедено, кости его возвращаются воде. Вот и рассудите, как же кри могут относиться к пришлым охотникам, которые убивают ради спорта?

Учись думать по-бобриному

Бобровая охота начинается в середине ноября. До этой поры мех еще не успевает «созреть», а годовалые бобры мелковаты. Чтобы предотвратить убывание бобрового поголовья, местные охотоведы составляют нечто вроде плана добычи, основываясь на предварительном подсчете бобровых поселений в данном районе. Чарли Даймонд, например, имел право в прошлом году добыть сотню бобров.

...Приближалась зима, и я решил присоединиться к кри, отправлявшимся промышлять бобра. Полутораметровое одеяло из снега и льда скрывало реку Руперт, а самолетики полярной авиации, садясь, чертили на нем следы своими лыжами. Река и без этого была уже расчерчена узорами от полозьев трех сотен мотонарт, которые снуют здесь зимой со множеством поручений: перевозят воду, дрова, добычу. Поселение — горстка белых домиков — день и ночь содрогалось от рева моторов. Наступили арктические холода, и мороз в сорок градусов по Цельсию ни для кого не был в диковинку.

Однажды утром в середине февраля Чарли Даймонд, Джимми Вискичан, Лоренс Джиммикен и я вскарабкались на борт самолетика. В считанные минуты он доставил нас к замерзшей реке Ноттавей за шестьдесят миль от жилья, где, случись что, мы остались бы без помощи или снабжения на целую неделю, до возвращения самолета.

Чарли только глянул на развернутую карту, ткнул в какую-то точку и сказал: «Здесь». На мой взгляд, весь ландшафт состоял из трех элементов — снега, деревьев и неба. Но индейцы так и приникли к окнам, вглядываясь и черпая массу информации из этой панорамы, открывшейся с высоты птичьего полета. И едва мы коснулись снега у островка посреди реки, как мои спутники откинули дверцу и выбросили оружие и вещи, не вдаваясь в какие-либо объяснения. Заряжая винтовку, Лоренс крикнул мне:

—  Лось в зарослях. Мы видели его след с самолета. Бери ружье, стереги этот угол!

Вскоре я услышал несколько выстрелов. Добыча была великолепна — не один, а три лося. Их всех застрелил Чарли и по обычаям кри роздал своим товарищам. Для индейцев охота на лосей не лимитирована, они добывают их для еды. Мясо коровы и годовалого теленка обеспечивает их семьи пропитанием на несколько недель.

Кри в мгновение ока выпотрошили добычу, чтобы мясо не замерзло. Шкуру тоже надо снимать немедленно, пока не схватило морозом, и целиком. Потроха бросили на месте, в подарок песцам и рысям.

День угасал, а у нас еще не было ночлега, и дальнейшую разделку добычи решили отложить до завтра. Чтобы туши не обледенели, их присыпали снегом. Взяли только сердца и часть внутренностей, чтобы позднее приготовить вкуснейший ужин.

Я восхищенно смотрел, как кри устанавливают дом. Очистив на берегу площадку, они быстро наметили круг диаметром футов пятнадцать и деревянной, вырезанной из березы лопатой прокопали в слежавшемся снегу яму до самой земли. К тому времени были уже нарублены еловые лапы, которыми и устлали дно. Три десятка шестов — без всяких перевязок — образовали классический шатер, а нижние их концы прочно вошли в стены ямы.

Потом на каркас натянули брезент, но оставили один сегмент, который прикрыли отдельным полотнищем — дверью. Внутри Джимми разровнял еловый ковер и оплел стенки душистыми пихтовыми ветками.

Все, что оставалось после этого, — установить две металлические печурки и вывести в потолочное отверстие жестяные трубы. Разжигая печь, Лоренс спросил:

—  Как вам нравится наш новый дом?

Искры летели из труб, озаряя старый брезент и подчеркивая синеву наступившей ночи. Теплые волны от очагов баюкали приветливо и настойчиво. И я искренне сказал:

—  Он просто чудесен!На следующее утро мы спозаранку направили лыжи к дальнему берегу Ноттавей и через час достигли его. Здесь в реку впадал ручей, и в самом устье его была бобровая плотина, сейчас надежно скрытая снегом. В поисках бобровой хатки мы двигались вверх по течению.

Шлепая снегоступами, я буквально задыхался на тридцатипятиградусном морозе. Бесшумно скользя следом, Лоренс повествовал:

—  Зимой промышлять легче легкого. Вот осенью, по чернотропу, приходится пробираться то вплавь, то вброд, да еще тащить каноэ через каменистые перекаты.

На опушке ивовой рощицы Чарли заметил белеющий купол. Появились на свет длинные березовые шесты с заостренными металлическими наконечниками — ледовые пешни. Охотники пошли в обход хатки, простукивая лед.

—  Чтобы добыть бобра, надо понять, о чем он думает, знать его привычки. Бобр устраивает жилище с подводными входами, чтобы уберечься от наземных хищников. Обычно он строит от двух до четырех входов-туннелей. Простукиваешь лед и слушаешь: где пусто — там идет туннель. Потом перекроем их или поставим капканы.

На этот раз выявилось три хода. Сметя снег, промысловики начали долбить двухфутовый лед. Чарли сузил вход в туннель, вонзив в дно лесины, затем подвесил к «воротам» ловушку, расположив ее дюймах в трех от дна.

За день мы обошли весь ручей и его притоки и к вечеру расставили шесть капканов еще у двух бобровых жилищ. Низкое солнце отбрасывало по реке длинные тени, когда мы пустились в путь к нашему вигваму, где нас ждал ужин из горячей лосятины. Что касается меня, то, протащившись миль шесть на снегоступах, я мечтал только о спальном мешке.

Спустя два дня свирепый западный ветер поднял поземку. При такой погоде легко обморозиться, но все-таки индейцы решили идти проверять ловушки.

Под защитой деревьев было не так холодно, и охотники тут же принялись осматривать капканы. Вот так незадача! Два первых захлопнулись, но оказались пустыми. Их перезарядили и двинулись дальше вверх по течению.

Чарли отгреб занесенные снегом ветви и начал долбить свежий лед. Осторожно поводив под водой пешней, он воскликнул: «Есть бобр!» — и вытащил столбики с капканом. В нем оказался мертвый годовалый

зверек, блестящий, гибкий: ведь температура текущей воды выше нуля. Лоренс долго тер бобра сыпучим снегом, пока тот совсем не обсох. «Если сразу не стереть теплую воду, — пояснил Лоренс, осматривая роскошный коричневый мех, — шкура промерзнет. Трудно будет дотащить его домой, не повредив меха». Накинув на резцы бобра бечевку, он, словно санки, потащил добычу по снегу за собой.

За установкой и проверкой капканов неделя пролетела незаметно. Индейцы не собирались покидать свои охотничьи угодья, пока не добудут положенное число зверьков. А для меня подошло время прощаться. Мы сидели вокруг костра на косе. По местным правилам вежливости мы не говорили о моем предстоящем отлете, не вспоминали, как проводили время вместе. Потом маленький самолетик, облетев остров, спустился и заскользил на лыжах неподалеку от моего багажа. Мы пожали друг другу руки, каждый просто сказал: «До свидания». И все...

Сокращенный перевод с английского М. Кондратьевой

1975г.

Поиски и Открытия

Первое путешествие МИКЛУХО-МАКЛАЯ в Новую Гвинею

Деревня Бонгу в Новой Гвинеи

Камчатка в 1918 году

Ноин-ульские курганы

Первая палеонтологическая экспедиция по следам гигантских Ящеров и Динозавров

Гомбожап Цыбиков — путешественник, профессор-востоковед, исследователь Тибета

Лодка из рогоза, названная «Тигрисом»

Последние дни Георгия Седова

В мае 1937 года на Северном полюсе

К полюсу недоступности

Как начиналась эра пилотируемых полетов

Фигуры на скалах у нанайского села Сакачи-Алян

Удивительные сокровища прошлого

По-иному взглянуть на карту Байкала

Археологические исследования «Беринг-81» в бухте Командорских островов

Деревни вдоль реки Ангары

Как нашли древние книги

Раскопки Херсонеса Таврического

История плавания Тима Северина в Колхиду, рассказанная его кораблем «Арго»

Долины Хадрамаута

Выбитые на скалах рисунки

Что хранят Аджимушкайские каменоломни

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru