стрелять, научиться стрелять, стрелять как ковбой, обучение стрельбе, уроки стрельбы, пистолеты, оружие, охота, старинное оружие, оружие спецназа, телохранителю, оружейные термины, история оружия, охотничьи ружья, травматическое оружие, собаководство, безопасность, третий рейх, графология, чтение жестов, все оружие спецназа

Меню Сайта

Научиться стрелять

Не метясь с пистолета

Научиться стрелять

Профессионально с пистолета

Научиться быстро стрелять

С охотничьего Ружья и Сайги

Видео для Начинающих Стрелков и Охотников

Безопасность на улице для мужчин и женщин.

Как выбрать травматический пистолет, такой чтобы подошел именно Вам?

Пистолеты

Устройство и конструкция деталей и механизмов пистолетов их работа и разборка

Особенности пистолетов, револьверов и боеприпасов к ним

Разборка и Ремонт охотничьего оружия

Все оружие спецназа.

Специальное оружие и защита.

Третий рейх Оружие Вермахта.

Третий Рейх Войска СС

Боевое снаряжение вермахта 1939-1945гг.

Оружие Сталинградской Битвы

Третий рейх Все интересные истории имистика

Поиски и Открытия

История развития огнестрельного оружия

Виды древнего средневекового оружия и способы его изготовления в современных условиях

Словарь терминов военного обмундирования от кольчуги до мундира.

Обзор, что не мешало бы знать охотнику

Охота на дичь

Охота на волка

Выделка Шкурок в домашних условиях

Дичь Блюда Рецепты

Охотничий календарь

Охотничье оружие, балистика, снаряжение, устройства

С. А. Бутурлин. Уход за ружьем дробовым и нарезным. 1936г

Охотничье Собаководство

Служебное Собаководство

Телохранителю

Навыки чтения жестов

Что такое Графология.

Loading

Бушмены в пустыни Калахари

Жерар Буто, французский этнограф

Ночь. Холод дает себя знать. Румтор, мой проводник-переводчик, шагает метрах в сорока впереди «лендровера».

Вокруг нас тишина.. Абсолютная тишина одной из самых безжалостных пустынь планеты — Калахари. Уже пять дней как я продвигаюсь в глубь этой грандиозной кустарниковой пустоши. Цель маленькой экспедиции — установить контакт с бушменами, а точнее, с теми немногими в этой этнической группе, кто выжил в жестокой борьбе за жизнь и поныне существует в условиях каменного века.

 

 

Справа от нас, за кустами, — пятна света. Костры... Я держу наготове несколько пачек табака — лучшее средство завоевать дружбу бушменов.

Лагерь пуст. Только четыре маленьких костра. Дрова тихонько потрескивают. Румтор несколько раз выкрикивает приветственное слово «дуом» и вытягивает правую руку ладонью вперед. Ответа нет. По-прежнему тишина.

Я припоминаю то немногое, что известно об этих маленьких желтых людях с раскосыми глазами. Как осмелились они бросить вызов среде, столь неблагоприятной для жизни? Откуда пришли? Давно ли живут здесь? На эти вопросы ни один специалист не может ответить с уверенностью.

Доподлинно известно лишь то, что в былые времена они были рассеяны по всей Африке к югу от Замбези. Следы их пребывания находят даже много севернее, на территории современной Танзании. Это были вольные люди, охотники, собиратели плодов.

 

 

В XVII веке бушмены подверглись нашествию племен банту. Они не смогли долго сопротивляться вторжению и в течение короткого времени были частью уничтожены, частью угнаны в рабство. Их преследовали и белые, жадные до грабежей и новых земель. Пришельцы не щадили бушменов. Они организовали небывалую по размаху охоту, в ходе которой погибло огромное количество «карликов», имевших на вооружении лишь луки и отравленные стрелы. Избежавшие бойни нашли прибежище в Калахари.

По последним статистическим данным, бушменов насчитывается примерно от пяти до семи тысяч. Большей частью они работают на фермах в Ботсване и Намибии или скученно селятся близ деревень. Что касается прочих бушменов, «диких», то, видимо, их не больше восьмисот человек, и они рассеяны по центральной части Калахари. Я пробираюсь именно в этот район. За пять дней мы покрыли вряд ли больше трехсот километров, но, впрочем, так и не встретили ни одной живой души.

...Мы ждем еще немного. Наконец появляются две тени. Они скользят в стороне от костров и медленно приближаются к нам. Румтор и двое мужчин обмениваются словами приветствия.

—  Дуом, меня зовут Румтор.

—  Дуом, меня зовут Дитаку, а это Иксу.

На Дитаку и Иксу только набедренные повязки из шкуры антилопы. Ростом они не более полутора метров. Их бронзовая кожа блестит в свете костров. Мужчины слегка ежатся от холода.

В течение долгих минут мой гид говорит один, и его монолог лишь иногда прерывается бормотанием этих двоих. Кажется, они постоянно настороже и готовы пуститься в бегство при малейшем неосторожном жесте с моей стороны.

—  Скажи им, что я друг. Я проделал большой путь, чтобы прийти сюда и увидеть их.

Румтор переводит.

—  Скажи, что у меня есть для них табак.

При этих словах Дитаку и Иксу оживляются, подпрыгивают, хлопают в ладоши и разражаются потоком слов.

Манера разговора очень любопытна: бушмены произносят слова чрезвычайно быстро, перемежая их щелканьем.

Румтор, улыбаясь, оборачивается ко мне.

Я даю каждому по две пачки черного табака, и они признательно качают головами, говоря мне: «Ай, ай» (да, да). Таким способом они выражают одобрение. Думается мне, я никогда в жизни не получал столь большого удовольствия по такому ничтожному поводу.

—  Теперь следует оставить их в покое, — говорит Румтор. — Они хотят покурить с остальными.

 

 

У костра, скорчившись в спальном мешке, я понимаю, что заснуть сегодня не смогу. Я дрожу, но не от холода — от радости. Забыты пятидневная усталость и борьба с кустарниками, забыты четырнадцать проколов шин и многочисленные песчаные наносы, забыт радиатор, пробитый веткой и кое-как залепленный жевательной резинкой, забыты царапины от колючек... Наплевать на ледяной холод, наплевать на маленьких скорпионов, которые, ошалев от жара костра, срываются с веток, где они устроились на ночь, и бегают вокруг меня. В ночи раздается пение, прерываемое смехом и хлопаньем в ладоши. В пустыне звучит радостная песнь человеческих существ из другого века.

Когда я встаю вместе с солнцем, Румтор уже оживленно беседует с бушменами, сидящими вокруг соседнего костра.

Я произношу слова приветствия, и шестеро мужчин, робко улыбаясь, хором отвечают мне. Среди прочих я узнаю Дитаку и Иксу.

—  Ты знаешь имена четырех остальных?

—  Да, босс. Это — Канта, это — Н! Лош («!>> означает щелчок). Это — ! Кун, а это — ! Ксам.

Румтор несколько раз повторяет имена до тех пор, пока я не произношу их почти правильно. Однако «!» не получается, и при каждой моей попытке произнести его мужчины заливаются смехом.

Я даю каждому по пригоршне табака, до которого они большие лакомки. Н!Лош набивает костяную трубку, наполовину закопанную в песок, хватает голыми руками горящий уголек, кладет его на табак и делает несколько затяжек, затем уступает место соседу. Трудно определить возраст бушменов. Может быть, около тридцати, может, меньше. Бушмены пристально разглядывают меня — без страха, но с особым сочетанием недоверия, робости и любопытства.

Голоса женщин и смех детей заставляют меня обернуться. Мужчины поднимаются и, шествуя гуськом, цепочкой исчезают в зарослях колючего кустарника.

После полудня я отправляюсь на поиски лагеря и... оказываюсь в самой гуще построек бушменов, прежде чем успеваю что-либо сообразить. Они сооружены с высоким мастерством и практически неприметны в окружающей растительности. Шесть маленьких хижин...

Впрочем, нет, не хижин: отсутствуют крыши, и даже стен как таковых нет. Постройки представляют собой просто большие ветви, по кругу вкопанные в землю. Внутри почва для удобства вскопана. Эти бушмены принадлежат к племени гвикве. Они — кочевники и перемещаются с места на место в зависимости от наличия растительной пищи и дичи.

Мужчины отдыхают, растянувшись на теплом песке. С десяток женщин заняты различными делами. Меня они, кажется, не желают замечать, а вот дети (я их насчитал тринадцать человек) моментально прекращают игры. Я раздаю всем конфеты и распределяю среди женщин табак. Те благодарят меня негромкими возгласами, сильно напоминающими кудахтанье, что несказанно забавляет Румтора. Одна из женщин сидит на корточках перед своей постройкой. Рядом с ней — другая, помоложе и очень хорошенькая. Ее зовут Ксуксам. Это вторая жена Дитаку. В сущности бушмены — многоженцы, но, поскольку условия жизни чрезвычайно тяжелы, редко кто может позволить себе иметь больше двух жен.

Ксуксам носит на шее восхитительное ожерелье из кусочков скорлупы страусиных яиц, нанизанных на шнурок. Это основное украшение женщин. У многих оно дополнено ожерельями из обломков игл дикобраза или различных кореньев.

 

 

Все женщины маленького роста, но достаточно сильные. Одежда их состоит из двух кусков шкур: один защищает большой живот, второй — ягодицы. Иногда кусокшкуры прикрывает всю спину и удерживается ремешком на плече. Он именуется «кару». Ночью кару превращается в одеяло, а днем туда складывается пища, которую женщины отыскивают в кустарнике.

Группа, образованная шестью семьями, имеет право охотиться на строго определенной территории. Признается только власть вожака группы. Как правило, это лучший охотник, в нашем случае Дитаку. Его роль состоит в том, чтобы определять направление перемещений и следить за передвижением дичи, короче — отвечать за выживание группы.

Пропитание обеспечивают и мужчины, и женщины, и даже дети. Первые охотятся, все прочие занимаются собиранием плодов. Чувство собственности развито сильно, особенно когда речь заходит об утвари и оружии, однако добытая пища строго регламентированно распределяется между всеми членами группы.

Как-то в полдень две женщины вернулись в лагерь после долгих поисков пищи. Они выглядели утомленными и опирались на палки, предназначенные для выкапывания кореньев. Кару, которые наподобие кулей были водружены на головы, оказались наполненными кореньями и главным образом цаммами — маленькими дынями, которые дают бушменам пищу и влагу. Это существенный и незаменимый элемент пропитания. Он позволяет в течение долгих месяцев обходиться практически без воды.

Женщины складывают ношу возле костра. Все с шумом бросаются к ним, и каждый хватает по дыне.

 

 

Дитаку и Канта утоляют голод, сидя по соседству со мной. Первый погружает пальцы в цамму и резким рывком разламывает ее на две части. Потом берет маленькую веточку, месит ею мякоть, пока та не отдает весь сок, и протягивает половину дыни мне.

— Возьми... Тепло... Тебе будет хорошо...

Я медленно пью жидкость и тут же ощущаю, как мой желудок стремительно выворачивается наизнанку: рот наполняет ужасная горечь...

Оставшиеся дыни бушмены на полчаса зарывают в теплую золу. Женщины располагаются вокруг костра, крепко зажав ступки между коленями, и с помощью больших деревянных пестов превращают цаммы в малоаппетитную кашу желтоватого цвета. Время от времени к ним подходят мужчины и дети, погружают руку в ступку, а вытащив пригоршню каши, жадно глотают ее.

Бушмены — великолепные охотники. Словно открытую книгу, читают они пустыню. Еле заметный след, помятые былинки травы, сломанная ветка говорят им не только о том, что прошло животное, но и как давно это было, какое животное и какого оно размера и возраста. Много дней и ночей могут бушмены преследовать зверя. Ловкость, с которой они подбираются к животным, особенно к антилопам, изумительна. Охотник способен подползти к добыче почти вплотную — метров на десять, а пустив отравленную стрелу, он уверен, что она не минует цели.

Однажды я решил проверить умение Дитаку стрелять из лука. Он безмерно обрадовался моей просьбе и проявил даже своеобразное актерское дарование. Я повесил на куст маленький кусок кожи. Дитаку инстинктивно приник к сухой траве шагах в пятидесяти от цели, прополз, крадучись, несколько метров, затем молниеносно вскочил и пустил стрелу. Она пронзила кожу точно в центре. Дитаку повторил упражнение несколько раз и неизменно попадал в цель.

Охота определяет всю жизнь бушменов. В их обществе ни один юноша не может считаться взрослым, если он не подтвердил своего охотничьего мастерства.

...Громкие возгласы в лагере привлекают мое внимание. Это бушмены встречают своих товарищей, которые несколькими днями раньше отправились на охоту. Охотников трое. Они быстро идут гуськом, держа на плечах двух маленьких антилоп.

Женщины уже разжигают большой костер в центре лагеря. Все веселы. Мужчины разрубают животных на части, а вырезав большой кусок мяса, кладут его на песок.

Удачная охота — прекрасный повод для пиршества. Женщины и несколько детей встают в круг и исполняют танец дыни-цаммы. Они быстро и ритмично хлопают руками, бешено колотят по земле голыми пятками, издают пронзительные звуки. Потом одна из танцовщиц выходит в центр круга, выполняет различные фигуры, несколько секунд жонглирует дыней, а затем перебрасывает плод следующей исполнительнице, которая тотчас же занимает ее место.

Когда мужчины заканчивают разделывать туши, они присоединяются к своим подругам, образуют еще одинкруг и под аккомпанемент хора женщин медленно кружатся, притопывая ногами и испуская гортанные звуки.

Обычно пиршество начинается с приходом ночи, а заканчивается с первыми лучами зари.

Группы, подобные той, куда я попал, добывают в среднем около двадцати антилоп в год. Это очень мало, ибо известно, что бушмены не умеют хранить припасы. Они не заглядывают в будущее. То, что может быть съедено, съедается сегодня... Неважно, если в течение одного-двух месяцев мясо будет вовсе исключено из их рациона — бушмены съедают добытое животное сразу и до последней косточки. Ничто не пропадает зря: ни кишки, ни шкура, из которой делается одежда, ни рога и кости, идущие на изготовление курительных трубок и наконечников для стрел.

Из моих бесед с этими маленькими желтыми людьми я вынес интереснейшие сведения. Например, такие понятия, как «север» и «юг», бушменам неизвестны. В их языке нет слов для обозначения этих сторон света. Они знают только восток и запад. Равным образом им трудно представить себе какой-нибудь другой мир, помимо того, в котором они странствуют и охотятся.

Как-то в полдень, когда мы собрались все вместе, над нашими головами пролетел самолет. Я попросил бушменов объяснить, что это такое. Никто не произнес ни слова. Пришлось рассказать им, что это штука, похожая на «лендровер», только немного больше, с огромными крыльями, и что внутри ее сидят такие же люди, как я. Мои слова вызвали взрыв безудержного смеха.

Эти беседы толкнули меня на то, чтобы осуществить два эксперимента. Первый был произведен с помощью фотоаппарата. Я сделал «полароидом» несколько снимков и раздал их бушменам. Они некоторое время разглядывали фотографии со всех сторон, а затем, найдя без моей помощи правильное положение, сразу посерьезнели. Ни одного смешка, ни одной улыбки. Внезапно Иксу тычет пальцем в изображение Канты на фотографии, а Канта находит Иксу. Дитаку и все прочие делают то же самое. Ни один не указал пальцем на свое собственное изображение. Они узнали друг друга, но так и не смогли распознать самих себя.

В отличие от этого опыта второй эксперимент, произведенный с помощью магнитофона, неожиданно потерпел фиаско. Все собрались вокруг меня, и я включил аппарат. После нескольких мгновений мужчины разразились хохотом, а дети стали ссориться из-за места возле магнитофона, чтобы получить возможность прижаться к нему ухом. Одни лишь женщины хранили молчание. Внезапно они рассерженно повернулись и исчезли в своих хижинах. Не сразу удалось разобраться, в чем причина гнева: оказалось, я украл их голоса!.. Только с помощью больших порций табака я смог вернуть улыбки на их лица и восстановить утраченное расположение.

На протяжении многих веков бушмены боролись за жизнь в труднейших природных условиях засушливой области Южной Африки. Однако ни болезни (например, частые пневмонии, вызываемые резкими колебаниями температуры), ни нехватка пищи, ни почти полное отсутствие воды до сих пор не служили причинами их вымирания. Основа этого гибельного процесса — люди из «большого мира», их цивилизация и деньги. Последние бушмены Калахари не умирают сами по себе, их уничтожают.

Ботсвана — бедная страна, несмотря на недавно открытые алмазные россыпи. Большую часть ее доходов составляет плата за организацию сафари для иностранных белых охотников. Если проект «индустриализации» этого развлечения будет реализован, то в пустыню вторгнутся толпы охотников. Бушменам снова придется спасаться бегством. Но куда? Они вынуждены будут присоединиться ко всем тем, кто ныне бедствует в деревнях и на фермах. Станут, что называется, «свободными людьми»...

Наступил час прощания. Вся группа пришла к моему биваку и принесла дынную кашу, которую я съел вместе с бушменами. Таким способом они пожелали мне счастливого пути.

Мы с Румтором забрались в машину и медленно покатили по песку. Несколько бушменов бежали за «лендровером». Затем мало-помалу они исчезли из виду, затерялись среди трав и кустарников. Я снова оставил их лицом к лицу с одиночеством в этом затерянном мире.

Перевод с французского В. Никитина

1976г.

Поиски и Открытия

Первое путешествие МИКЛУХО-МАКЛАЯ в Новую Гвинею

Деревня Бонгу в Новой Гвинеи

Камчатка в 1918 году

Ноин-ульские курганы

Первая палеонтологическая экспедиция по следам гигантских Ящеров и Динозавров

Гомбожап Цыбиков — путешественник, профессор-востоковед, исследователь Тибета

Лодка из рогоза, названная «Тигрисом»

Последние дни Георгия Седова

В мае 1937 года на Северном полюсе

К полюсу недоступности

Как начиналась эра пилотируемых полетов

Фигуры на скалах у нанайского села Сакачи-Алян

Удивительные сокровища прошлого

По-иному взглянуть на карту Байкала

Археологические исследования «Беринг-81» в бухте Командорских островов

Деревни вдоль реки Ангары

Как нашли древние книги

Раскопки Херсонеса Таврического

История плавания Тима Северина в Колхиду, рассказанная его кораблем «Арго»

Долины Хадрамаута

Выбитые на скалах рисунки

Что хранят Аджимушкайские каменоломни

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru