стрелять, научиться стрелять, стрелять как ковбой, обучение стрельбе, уроки стрельбы, пистолеты, оружие, охота, старинное оружие, оружие спецназа, телохранителю, оружейные термины, история оружия, охотничьи ружья, травматическое оружие, собаководство, безопасность, третий рейх, графология, чтение жестов, все оружие спецназа

Меню Сайта

Научиться стрелять

Не метясь с пистолета

Научиться стрелять

Профессионально с пистолета

Научиться быстро стрелять

С охотничьего Ружья и Сайги

Видео для Начинающих Стрелков и Охотников

Безопасность на улице для мужчин и женщин.

Как выбрать травматический пистолет, такой чтобы подошел именно Вам?

Пистолеты

Устройство и конструкция деталей и механизмов пистолетов их работа и разборка

Особенности пистолетов, револьверов и боеприпасов к ним

Разборка и Ремонт охотничьего оружия

Все оружие спецназа.

Специальное оружие и защита.

Третий рейх Оружие Вермахта.

Третий Рейх Войска СС

Боевое снаряжение вермахта 1939-1945гг.

Оружие Сталинградской Битвы

Третий рейх Все интересные истории имистика

Поиски и Открытия

История развития огнестрельного оружия

Виды древнего средневекового оружия и способы его изготовления в современных условиях

Словарь терминов военного обмундирования от кольчуги до мундира.

Обзор, что не мешало бы знать охотнику

Охота на дичь

Охота на волка

Выделка Шкурок в домашних условиях

Дичь Блюда Рецепты

Охотничий календарь

Охотничье оружие, балистика, снаряжение, устройства

С. А. Бутурлин. Уход за ружьем дробовым и нарезным. 1936г

Охотничье Собаководство

Служебное Собаководство

Телохранителю

Навыки чтения жестов

Что такое Графология.

Loading

Племя каменного века «Янади»

Л. В. Шапошникова, этнограф, доктор исторических наук, лауреат премии имени Джавахарлала Неру

Автобус в каменный век

В одно прекрасное и сияющее тропическое утро я вошла в комнату, где размещалось наше мадрасское консульство. Секретарь — индиец Пракаш, не успев даже поздороваться, выпалил:

—  Мадам, вас дожидается там один протоавстралоид.

—  Кто? — не сразу поняла я.

—  Ну этот, которых вы изучаете, — пояснил Пракаш.

Протоавстралоид, скромно примостившийся на диванчике в нашей приемной, оказался адвокатом из Неллура. Он был нашим другом и членом Индо-Советского культурного общества. Он смешно морщил широкий нос, и улыбка не сходила с его толстых губ, когда он уговаривал меня приехать к ним в Неллур. Неллур, заштатный городишко в Андхре, не входил в мои планы. И поэтому предложение протоавстралоида не вызывало во мне ответного чувства. Но тут Пракаш, который относил себя, несомненно, к европеоидам, неожиданно пришел на помощь неллурскому Протоавстралоиду.

 

 

—  Мадам, — шепнул он мне, — у них есть племена. — И с деланно равнодушным видом отошел в сторону.

В душе «мадам» катастрофически быстро стало нарастать ответное чувство.

—  У вас есть племена? — как будто между делом спросила я Протоавстралоида.

—  О! — оживился Протоавстралоид. — У нас есть великолепное племя янади. Мы им очень гордимся. Очень древнее племя. Янади не дошли еще до ступени скотоводства. Настоящий каменный век. Раньше у них

даже ткани не было. Они делали одежду из листьев. Правда, приезжайте, ведь такое очень интересно посмотреть.

—  Ну а как они внешне выглядят? — не унималась я. Протоавстралоид задумался и провел рукой по буйно вьющейся шевелюре.

—  Затрудняюсь даже объяснить. Ну вот взять, к примеру, меня. Нет, на меня они не похожи. — Он решительно тряхнул шевелюрой.

—  А... — разочарованно протянула я.

—  Ну что же вам можно о них сказать? — продолжал он, как будто что-то припоминая. — У них широкие носы, толстые губы, кожа темная, рост небольшой.

 

 

В углу около дивана раздался звук, похожий на кошачье фырканье. Это был вежливый и сдержанный смех европеоида Пракаша. Адвокат точно описал свою внешность.

—  Подходит, — сказала я, поднимаясь с дивана. — А как добираться до вашего каменного века?

—  Очень просто, — ответил Протоавстралоид. — В каменный век можно проехать на автобусе, можно на машине. Это ведь недалеко. Миль двести.

На следующее утро меня уже ждала машина, следовавшая по маршруту Мадрас — каменный век.

Деревни без названий

 Шоссе шло параллельно железной дороге. С противоположной стороны к дороге подступала сухая земля, покрытая редкими зарослями колючего кустарника. Где-то за этой полосой неухожен-ной земли начинался город, и, если попристальнее вглядеться, там, у пыльного горизонта, можно было различить какие-то нагромождения каменных городских строений. Мы проехали мили две, и вдруг в придорожном ландшафте появилась некая новая и странная деталь. Сооружения, напоминавшие то ли круглые большие муравейники, то ли небольшие стожки, прикрытые пальмовыми листьями. Они то появлялись, то вновь исчезали в призрачном мареве. Из одного «стожка» неожиданно появился человек.

 

 

—  Стойте! — сказала я. — Здесь кто-то есть. Человек был темнокож и строен. Буйно вьющиеся волосы падали на глубоко посаженные глаза. Бедра охватывала узкая полоска ткани, а на шее на грязном шнурке висел коготь какой-то неведомой мне птицы. В руке у человека был нож. Нож с кремневым лезвием.

Завидев нас, он как-то неожиданно подпрыгнул на месте, прокрутился на одной ноге и, ринувшись к «стожку», исчез в его недрах. Как будто никого и не было. Я подумала, что мне все померещилось: и этот протоавстралоид в набедренной повязке, и нож с каменным лезвием, и когтистый птичий амулет. Но «стожок» по-прежнему стоял на месте. Я поняла, что это хижина. И вошла в нее.

 

 

На земляном полу догорали, подергиваясь тонкой пленкой пепла, аккуратно сложенные поленья. Рядом с ними стоял глиняный горшок. Кто-то сопел в темном углу.

—  Послушай, как тебя зовут?

Ответа не последовало, но сопение усилилось. Мой неллурский приятель Рагвия решил вмешаться:

—  Как тебе не стыдно! Ты же янади! Почему ты испугался? А ну выходи!

В хижине что-то шевельнулось, сопение прекратилось, и янади робко ступил в полосу солнечного света. Его звали Шамбайя. А вот у деревни названия не было. Так же как и у многих, которые я потом встречала. Деревня Шамбайи была до странности пустынной.

—  А где женщины? — поинтересовалась я.

—  Там. — Шамбайя махнул рукой в сторону города.

—  Где там? — переспросила я.

—  В городе.

—  А что они там делают?

—  Побираются. Просят еду.

Поворот был неожиданным

Люди каменного века, побирающиеся на улицах современного города. Все как-то сдвинулось и спуталось. Каменный век неотвратимо уплывал в призрачную даль прошлого. Здесь же, в настоящем, он оставлял растерянного Шамбайю, хижины-стожки и нож с кремневым лезвием.

Вдоль дороги на много миль тянутся одна за другой эти странные деревни без названий. Несколько круглых хижин-шалашей — вот и все. Ни полей, ни обычной для деревни разнообразной живности, ни улиц, ни храма... Кажется, что хижины только сейчас поставили в каком-то случайном месте, а завтра их обладатели уйдут куда-нибудь дальше. Во всем облике этих деревень чувствуется какая-то временность и нестабильность. Такое впечатление   всегда  возникает, когда видишь селения кочевников. Янади и были ими. Случилось так что шоссе проложили по древнему кочевому пути, по которому век за веком кочевали янади. Над страной проносились бури. Но они не нарушали их традиционного уклада жизни. Потом власти предложили янади жить оседло и дали по клочку земли. Но они продолжали кочевать, легко оставляя на прежнем месте дарованную им землю.

Так два мира — мир прошлого и мир настоящего — поместились рядом и во времени и в пространстве. Но каждый из этих миров жил своей жизнью. В мире янади умели собирать древние лекарственные травы и съедобные коренья, но не умели считать. Янади проходили огромные расстояния, но мерили его локтями, не подозревая о существовании мили и километра. Время янади отличалось от времени в соседнем мире. Оно оказалось более значительным и растянутым. Крик петуха, восход Солнца, восход Полярной звезды, заход Солнца. Современный мир добавил им только одну временную веху — гул самолета, пролетающего регулярно над деревней.

Соседний мир денег и машин не простил янади их упрямого стремления сохранить себя и традиции своих предков. Даже самые низшие касты этого мира считали себя выше янади. Торговцы их обманывали, ростовщики их грабили, чиновники их не замечали. Полиция самоуправствовала в их деревнях.

 

 

Янади оказались изгоями, чьи деревни без названий пугливо прижались к обочине современного шоссе...

Барабаны, которые не звучат

Предки, спасите нас от беспокойств и несчастий, Пусть все останется так, как сейчас.

Голос, произнесший эту своеобразную молитву-заклинание, звучал тихо и печально. Я подняла глаза и увидела яркие крупные звезды, просвечивающие сквозь бамбуковые жерди недостроенной хижины.

—  А почему «как сейчас»? — спросила я.

Старик повернул ко мне свое лицо. Оно было как негатив. Волосы, спадавшие кудрями на лоб, были седые, такими же были брови и борода. А черты темного лица с трудом угадывались в вечернем сумраке.

—  Но может быть и хуже. Так пусть будет хотя бы как сейчас, — философски заметил он и опустил голову.

Мы сидели на голой земле в недостроенной хижине. В глиняном очаге, вделанном прямо в пол, то вспыхивали, то погасали догорающие поленья. Под бамбуковыми жердями висело несколько глиняных горшков. Больше в хижине ничего не было, если не считать плетеного кузовка, наполненного мелкой вяленой рыбой.

Что может быть хуже, я не знала. Но старик янади имел свой опыт и, видимо, знал...

Нималавенкайя — так звали старика — принадлежал к роду Нимала — Лимонное дерево.

—  Лимонное дерево, — рассуждал он, — приносит кислые плоды. А когда плоды маленькие, они бывают горькими. Так и жизнь моего рода — горько-кислая. Да иЛюди из племени янадиосталось нас в роду совсем немного. Остальных мы уже давно растеряли. Я слышал, что несколько семей моего рода кочуют где-то недалеко от нашего города. Но я никогда их не видел. Все мы, живущие здесь, тоже когда-то кочевали и строили хижины вдоль дорог. А теперь нам велели жить здесь.

Нималавенкайя, по-стариковски покряхтывая, поднимается и выходит из хижины. Я иду за ним. Из темноты навстречу нам выступают несколько человек. Я сразу замечаю гибкую фигуру юноши. На нем ничего нет, только на бедрах неопрятный лоскут.

— Наш старейшина, — говорит Нималавенкайя.

Старейшине от силы лет двадцать пять. Руки старейшина держит почему-то за спиной. Потом, очевидно решившись, протягивает мне обод от барабана.

- Это что? — не сразу понимаю я.

—  Барабан, — тихо говорит старейшина.

—  Ну и что? — снова недоумеваю я.

—  Барабан, который не звучит. Раньше в каждой хижине янади был барабан. Они звучали по всей округе. — Старейшина бьет по ободу. — И все знали, что это янади. У нас есть пословица: «Для янади барабан, что вода для рыбы». Наши предки пугали барабанным боем диких зверей, а потом били в барабаны и танцевали. А что осталось теперь у нас? — Он поднимает обод над головой. — Один обод. У нас нет денег, чтобы достать новую кожу для барабана. Она стоит дорого.

И стоящие вокруг люди, как эхо, повторяют:

—  ...дорого.

Теперь я вижу, что янади у хижины старика набралось много. В темноте какой-то детской печалью светятся их глаза. И сами они напоминают мне детей, которые жалуются взрослому и просят его им помочь.

Но старейшина как будто угадывает мои мысли.

—  Нет, — твердо говорит он. — Нет, мы не просим у тебя денег. Мы просто рассказываем тебе о наших бедах. Ты вошла в нашу хижину и сидела с янади. Поэтому я тебе все это говорю. Те, в городе, считают нас неприкасаемыми. А мы — янади. Они не понимают этого.

—  ...не понимают этого, — снова эхом отозвались остальные.

Я знала, что люди, стоявшие рядом со мной, добывали себе хлеб поденным тяжелым трудом. Они рубили дрова, подметали городские улицы, убирали особняки, ухаживали за деревьями и цветами в городских садах, крутили педали коляски велорикш. Соседний малопонятный и враждебный им мир заставил их работать на себя. И они стали париями этого мира, этого города. Неприкасаемыми. Их заманили в западню, и только смерть вырвет их из нее. Молчащий барабан превратился сейчас для племени в некий символ. В символ их трагедии.

 

 

Жилище племени янади

 

Луна была уже высоко, и теперь я без труда различала черты стоявших людей. Старейшина замолчал так же неожиданно, как и начал. И вдруг произошло чудо. Беспорядочная толпа расступилась, превратилась в правильный круг. Люди медленно задвигались, прихлопывая в ладони, и запели гортанными голосами. И вновь каменный век ступил на клочок городской земли. И эта земля, луна и звезды принадлежали только им, янади.

Бесшумно двигались темные полуобнаженные тела, и звучала древняя песня. Янади пели о луне, о прохладных горных джунглях. О синем цветке, который распускается на благоухающей поляне в лунную ночь. Круг танцующих двигался куда-то в бесконечность, и прекрасные слова необычной для этих мест песни звучали приглушенно и таинственно.

Янади пели, и временами шум проходящих поездов заглушал песню. Но они уже не обращали внимания на этот шум. Сегодня они были настоящими свободными янади. Они были самими собой. В эту ночь они бросали вызов городу, тому городу, который превратит их завтра утром в рикш, подметальщиков, уборщиков, разносчиков.

Песня была как заклинание против несправедливого колдовства злого города. Но в этой песне-заклинании не было существенной детали. И поэтому заклинание было бессильным. В нем не звучали барабаны...

1974г.

Поиски и Открытия

Первое путешествие МИКЛУХО-МАКЛАЯ в Новую Гвинею

Деревня Бонгу в Новой Гвинеи

Камчатка в 1918 году

Ноин-ульские курганы

Первая палеонтологическая экспедиция по следам гигантских Ящеров и Динозавров

Гомбожап Цыбиков — путешественник, профессор-востоковед, исследователь Тибета

Лодка из рогоза, названная «Тигрисом»

Последние дни Георгия Седова

В мае 1937 года на Северном полюсе

К полюсу недоступности

Как начиналась эра пилотируемых полетов

Фигуры на скалах у нанайского села Сакачи-Алян

Удивительные сокровища прошлого

По-иному взглянуть на карту Байкала

Археологические исследования «Беринг-81» в бухте Командорских островов

Деревни вдоль реки Ангары

Как нашли древние книги

Раскопки Херсонеса Таврического

История плавания Тима Северина в Колхиду, рассказанная его кораблем «Арго»

Долины Хадрамаута

Выбитые на скалах рисунки

Что хранят Аджимушкайские каменоломни

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru