стрелять, научиться стрелять, стрелять как ковбой, обучение стрельбе, уроки стрельбы, пистолеты, оружие, охота, старинное оружие, оружие спецназа, телохранителю, оружейные термины, история оружия, охотничьи ружья, травматическое оружие, собаководство, безопасность, третий рейх, графология, чтение жестов, все оружие спецназа

Меню Сайта

Научиться стрелять

Не метясь с пистолета

Научиться стрелять

Профессионально с пистолета

Научиться быстро стрелять

С охотничьего Ружья и Сайги

Видео для Начинающих Стрелков и Охотников

Безопасность на улице для мужчин и женщин.

Как выбрать травматический пистолет, такой чтобы подошел именно Вам?

Пистолеты

Устройство и конструкция деталей и механизмов пистолетов их работа и разборка

Особенности пистолетов, револьверов и боеприпасов к ним

Разборка и Ремонт охотничьего оружия

Все оружие спецназа.

Специальное оружие и защита.

Третий рейх Оружие Вермахта.

Третий Рейх Войска СС

Боевое снаряжение вермахта 1939-1945гг.

Оружие Сталинградской Битвы

Третий рейх Все интересные истории имистика

Поиски и Открытия

История развития огнестрельного оружия

Виды древнего средневекового оружия и способы его изготовления в современных условиях

Словарь терминов военного обмундирования от кольчуги до мундира.

Обзор, что не мешало бы знать охотнику

Охота на дичь

Охота на волка

Выделка Шкурок в домашних условиях

Дичь Блюда Рецепты

Охотничий календарь

Охотничье оружие, балистика, снаряжение, устройства

С. А. Бутурлин. Уход за ружьем дробовым и нарезным. 1936г

Охотничье Собаководство

Служебное Собаководство

Телохранителю

Навыки чтения жестов

Что такое Графология.

Loading

Долгое плавание Капитана Уиллиса

Владимир Стеценко, журналист

Все связанное с личностью Уильяма Уиллиса, дважды — в шестьдесят и семьдесят лет — пускавшегося на плоту в одиночное плавание через Тихий океан, а в семьдесят пять бросившего вызов Атлантике, рисовалось мне в отвлеченных категориях Риска, Подвижничества, Мужества. В отвлеченных потому, что я еще очень мало знал об Уиллисе. Я знал лишь, что старый человек пошел через океан — из Нью-Йорка в Плимут — один на маленькой лодке и погиб вблизи берегов Ирландии — сомнений больше не оставалось.

Латвийские рыбаки подобрали в штормовом море его полузатонувшую яхту, а рефрижератор «Янтарный», возвращавшийся с промысла, доставил обломки кораблекрушения в Калининград.

Я тороплюсь в порт. Тороплюсь, словно еще надеюсь встретить там старого моряка, который улыбнется и скажет:

«Ну вот. И на этот раз обошлось. А газеты?.. Газеты не раз уж меня хоронили. Но я живучий старик, и мне возраст не помеха».

Капитан «Янтарного» Юрий Семенович Маточкин принял меня в своей каюте. На штурманский стол ложатся морская карта северо-восточной части Атлантического океана, где в двухстах сорока милях от скалы Рокол и в трехстах двенадцати милях от Ирландии СРТ-4486 обнаружил яхту Уиллиса; судовые журналы «Янтарного», радиограммы, фотокопии документов Уиллиса — паспорт, астрономический морской ежегодник, бортовой журнал с его записями.

И постепенно приоткрывается картина рокового плавания старого морехода.

Радиограмма, принятая 2 августа 1968 года дизель-электроходом «Янтарный». Запись в судовом журнале:

«Уильям Уиллис на борту шлюпа «Малышка» отправился 1 мая из гавани Монтаук (Лонг-Айленд, Нью-Йорк) в Плимут (Англия); судно имеет 11/2 фута в длину, одна мачта — главный парус с большим красным сердцем в верхней части и кливер, корпус белый, с буро-желтой каемкой, верх рубки желтый, желтый верхний свет виден ночью, радио нет, предполагает пробыть в пути 75 дней, со времени отплытия сообщений не поступало, просим капитанов судов усилить наблюдение, если возможно, оказывать помощь и обо всем замеченном извещать береговую службу Нью-Йорка».

Капитан приказал выставлять по ночам дополнительно троих впередсмотрящих. «Такое море было светящееся, — рассказывали мне матросы, — что трудно одному было рассмотреть яхту».

Прошло три месяца со дня отплытия Уиллиса, прошли все сроки ожидания, и береговая охрана США послала в эфир тревожный сигнал, означающий, что судно Уиллиса «считается пропавшим без вести».

Аналогичные радиограммы радисты «Янтарного» приняли 31 июля и 5 августа.

Для тех, кто знал об одиночных плаваниях Уиллиса по его книгам, еще не было больших оснований для беспокойства: от него и во время плаваний на плотах «Семь сестричек» и «Возраст не помеха» раньше месяцами не поступало известий. Тем более что по странной закономерности передатчик Уиллиса неизбежно в первые же дни плавания выходил из строя, а собираясь в Атлантику, он вообще отказался его взять.

Но шли недели, и ни одно из сотен судов, ежедневно бороздящих трансатлантический перекресток, где, по всем расчетам, должен был находиться Уиллис, не смогло обнаружить яхту, описанную в радиограмме.

— В это время мы возвращались с Джорджес-банки в Калининград, — рассказывает Юрий Семенович Маточкин, листая бортовой журнал радистов. — Погода была свежая, сильно штормило, а мы к тому же вели на буксире «Салта», у которого в районе промысла, на Джорджес-банке, вышел из строя дизель. Люди были измучены долгим переходом, дополнительными вахтами, приходилось вести усиленное наблюдение за буксиром. Траулер метался, как загарпуненный кит, взлетал и пропадал за волнами — всякий раз казалось, что уже навсегда...

Маточкин пододвигает ко мне бортовой журнал.

Читаем радиограмму Управления пароходства из Риги:

««Янтарный» капитану Лиепайский СРТ-4486 20 сентября 54°55' сев. 19°15' зап. поднял борт полузатонувшую яхту зпт срочно примите меры организации связи зпт встречи и доставке Союз яхты и всех необходимых документов тчк перегрузке зпт перевозке содействуйте зпт исполнение подтвердите Шинкарев».А вслед за радиограммой из Риги «Янтарный» получил штормовое извещение: в районе, где находится СРТ-4486, шторм десять-одиннадцать баллов. Предстояло круто изменить маршрут: вместо Ла-Манша возвращаться, огибая север Англии, где неустойчивая погода держится уже больше месяца. Для «Янтарного», три месяца без заходов бывшего в море, переход растягивался с девяти до восемнадцати суток...

24 сентября на «Янтарном» заметили справа по курсу СРТ-4486. Траулер шел на сближение. «Мы выбросили за борт резиновые кранцы, чтобы смягчить удары о корпус, и застопорили ход». Едва успел траулер подойти к правому борту, как на его прыгавшую палубу спустился, как на парашюте, в металлической сетке боцман Кошуба. Свободные от вахты матросы высыпали на палубу — всякая встреча в океане волнует людей, а ведь сейчас предстояло снять яхту, потерпевшую катастрофу!

И каково же было всеобщее удивление, когда рыбаки погрузили в сеть разбитую трехметровую лодку без мачты и без руля, с сорванной крышкой люка — вдвое меньшую, чем спасательные шлюпки, висевшие на талях над бортом траулера!

 

 

Плот «Семь сестричек»

 

— Да и можно ли назвать яхтой эту скорлупу, — рассказывает Маточкин. — Как на ней вообще что-то осталось... Боцман принес ко мне в каюту проржавевший, уже обросший ракушками ящик с бумагами, мы открыли его.

В ящике — голубой американский паспорт: Уильям Уиллис, родился в 1893 году; книги; рекомендательные письма; деньги; обтрепанный морской астрономический ежегодник, в котором день за днем перечеркнуты листы с мая вплоть до 20 июля; в бортовом журнале короткие, наспех сделанные записи, определения долготы и широты, прокладки курса.

А вот и последняя полная запись координат, сделанная 17 июля: 26° западной долготы, 53°50' северной широты. Страницы слиплись, пожелтели от морской воды. Посреди чистой страницы непонятные цифры: 21.07. 53°50' северной. Последнее определение широты? Может быть, именно 21 июля капитан принял решение покинуть тонущее разбитое суденышко? Или его, обессилевшего, смыло волной, когда он пытался поставить запасной руль? Во всяком случае еще два месяца яхту носило ветрами и течением. За время дрейфа она прошла около двухсот сорока миль, прежде чем ее обнаружили советские рыбаки.

В «Лоции южных берегов Англии» — пометки, сделанные рукой путешественника. Уиллис прочертил на ней и предполагаемый путь своего судна от Нью-Йорка до Плимута.

Письма! Может, они помогут приоткрыть тайну трагедии? Может, в них Уиллис указывает координаты катастрофы и сообщает, что, оставив «Малышку» добычей волн, он ушел по течению на спасательном плотике... Может, его нужно искать? Быть может, знаменитый капитан еще жив?

Но нет! Они написаны очень давно, эти письма, еще в мае. Письма к капитанам встречных судов, к жене, мистеру Каррену, председателю Национального союза моряков США, и к парусному мастеру Валентину. Пройдя около восьмисот миль (41° северной широты, 51° западной долготы), Уиллис написал их, надеясь передать капитану первого же встречного судна.

«Я потерял много провизии, когда мое судно встретилось со штормом. Прошу оказать мне помощь продовольствием и водой, также сообщить жене, что я жив». Это письмо датировано 6 июня.

Он не просил подобрать его вместе с яхтой. Получив продовольствие, он хочет продолжить плавание. Он был уверен, что и на этот раз победит океан и, сойдя на берег, напишет новую книгу: «Самый старый человек в самой маленькой лодке».Да, ему пришлось очень туго, старому капитану, месяцы дрейфовавшему на разбитой лодке без руля, без мачт, почти без продовольствия по воле взбесившихся волн и ветров, уносивших его в сторону от океанских трасс, откуда могла прийти помощь, в пустынные районы Атлантики, куда изредка заходят лишь ирландские рыбаки.

Но этот упрямый старик умел ведь находить выход даже из безнадежных положений. И на этот раз он стоял до конца.

У него не было времени на записи в бортовом журнале — когда в разгаре сражение, никто не станет писать дневники. Но лодка, его верная истерзанная «Малышка» — Уиллис назвал ее так в честь жены, дошла к людям и рассказала о последнем плавании, о мужестве своего капитана.

Это была третья попытка Уиллиса совершить одиночный переход из Нью-Йорка в Плимут на маленькой яхте.

У него были свои собственные устоявшиеся представления о возрасте. Уиллис считал, что для мужчин после пятидесяти пяти лет наступает период свершений.

Его жена Тедди Уиллис однажды потеряла терпение и спросила, когда же он наконец научится.

— Чему научусь? — спросил он. — Научусь быть старым или вести себя как старик?

Отнюдь не дилетантство забросило его в океан на крошечном деревянном суденышке без современных навигационных приборов и средств радиосвязи. С детских лет приучив себя рассчитывать только на собственные силы, Уиллис на опыте тихоокеанского плавания, едва не стоившего ему жизни, точно знал, что не справится с судном больших размеров.

Так же хорошо, как и свои физические возможности, Уиллис знал, на что способна его яхта. По мнению большого знатока парусного спорта Вадима Владимировича Чудова, капитана дальнего плавания, длина яхты Уиллиса сделана минимально возможной, так, чтобы не снижались основные мореходные качества, необходимые для яхт негоночного класса.

Его «Малышка» была короче плоскодонной речной лодки! И только мощный киль выдавал ее океанскую родословную.

Ее наибольшая (!) длина — три метра пятьдесят сантиметров. Ширина — сто шестьдесят два сантиметра. Форпик и ахтерпик — носовой и кормовой отсеки — отделены переборками от каюты, средней жилой части яхты, служившей Уиллису и рубкой, и спальней, и кухней. По длине каюта рассчитана точно для хозяина: сто восемьдесят три с половиной сантиметра. Но встать во весь рост здесь невозможно: высота настила до верха рубки — сто пять сантиметров. Носовой отсек до отказа забит кусками пенопласта; в кормовом, очевидно, хранилось продовольствие и запасное снаряжение.

Уиллис придерживался целого ряда правил диеты, которые он сам же выработал для себя за долгие годы морской службы и во время одиночных плаваний на плотах «Семь сестричек» и «Возраст не помеха».

Он взял с собой кувшины с пшеничной мукой, сухое молоко, оливковое масло и мед, а также лимонный сок, который считал лучшим средством против цинги. Воды он не брал, полагая, что, испытывая жажду, человек может обойтись морской водой, а также рассчитывая собрать пресную воду в период дождей. Кое-что, конечно, погибло во время кораблекрушения, что-то смыло волной, но и по сохранившемуся ясно, что ничего лишнего Уиллис не взял в дальнее странствие.

Теперь, когда ему перевалило за семьдесят, он живо интересовался состоянием своего здоровья, ежедневно мерил пульс и прослушивал дыхание, записывал кровяное давление и температуру, делал анализы — все результаты были нормальны, кроме проклятой грыжи, которая мучила его еще во время плавания на плоту.

Две недели спустя после отплытия, в каких-нибудь трехстах шестидесяти милях к востоку от американского берега, Уиллис повстречал ирландское судно. Он сказал, что все в порядке и что он ни в чем не нуждается.

Кто-то спросил Уиллиса, не страшно ли ему одному в море. Он ответил: «А разве не страшно быть одному в соборе?»

Корабли разошлись.«Он никогда не испытывал страха или пессимизма», — сказала жена Уиллиса корреспонденту. И действительно, казалось, старый капитан чувствовал, что «Малышка» и море достигли своего рода договоренности, согласно которой море, сознавая, что оно в состоянии играючи перевернуть и разрушить суденышко, все же терпеливо позволяло крохотному корытцу продолжать плавание.

На «Янтарном» среди моряков много яхтенных капитанов. Зная море и яхту, зная книгу Уиллиса «На плоту через океан», зная нрав путешественника, они пытались воссоздать драму, которая предшествовала гибели Уиллиса.

Когда латвийские рыбаки заметили «Малышку», она держалась на плаву лишь благодаря воздушной подушке, образовавшейся в носовом отсеке, и блокам из пенопласта, которыми яхта была обшита изнутри для непотопляемости. Рядом с яхтой, обросшей уже водорослями, играла стая дельфинов. Крохотные трюмы были заполнены водой, а волны захлестывали разбитый люк и спокойно проходили над палубой. Обломок мачты с разодранными парусами, спутанные снасти были втиснуты в каюту. Очевидно, Уиллис надеялся, откачав воду ручной помпой (чуть побольше велосипедного насоса), переждать шторм, поставить запасной руль взамен основного, начисто срезанного ударом волны, и установить в гнездо обломок мачты.

 

 

«Малышка» в океане

 

Но быть может, именно тогда, при попытке втиснуть дюралевый   обломок   мачты   в   непомерно   короткую

каюту, он и сорвал с петель крышку люка. Потеряв герметичность, «Малышка» обрекла капитана на верную гибель.

«Если я безумец, то и вы безумцы. Это не безумие, это мечта, требующая своего воплощения. Мы в этом мире все мечтали, и мечты у нас у всех — и глупые и разумные — всё мечты! Лишь немногим смельчакам дано их осуществить или погибнуть при этой попытке». Так думал семидесятилетний Уиллис, отправляясь на плоту «Возраст не помеха» в свое второе плавание через Великий океан.

Различны цели, которые ставит человек, отправляясь в одиночное плавание, бросая вызов морям и океанам. По-разному — ликуя, а то и с проклятиями — выходит он на берег, если ему удалось уцелеть.

«Я подумал о том, решился бы я на это путешествие или нет, если бы знал, какие неожиданности подстерегают меня, — писал, побывав за бортом, Джон Колдуэлл, автор «Отчаянного путешествия», совершивший в 1946 году дерзкий переход из Панамы до острова Фиджи, где его яхта «Язычник» разбилась о скалы. — «Да, решился бы» — таков был мой ответ».

Ален Жербо, один из первых кругосветчиков-одиночек двадцатых годов, писал: «Путешествие в Америку я предпринял ради удовольствия и для того, чтобы доказать себе, что я в состоянии завершить его».

Жака Летумелена, обогнувшего земной шар на паруснике «Гром», влекли на море мечты детства, интересы этнографа, до некоторой степени идеи Руссо о слиянии человека с природой.

Ален Бомбар, в 1954 году прошедший через Атлантику на резиновой шлюпке, рисковал жизнью во имя гуманизма и науки. Он намеренно поставил себя в те условия, в какие попадает человек, потерпевший кораблекрушение. Доктор Бомбар решил научить людей бороться со смертью в море, не поддаваться голоду, жажде, страху.

«В путешествие меня заставил отправиться страх — страх перед мысом Горн, — не без иронии, с прямотой англичанина признается Фрэнсис Чичестер, в шестьдесят пять лет совершивший кругосветное путешествие. — Я прочел ужасные вещи, написанные людьми, проходившими его. Это подействовало, потому что мне ненавистна мысль, что я чего-то боюсь. Если что-то пугает меня, я должен обязательно попытаться преодолеть причину страха».

Уильям Уиллис не задавался никакими научными целями. Но, как и Бомбар, он доказал, что одиночный мореплаватель может вырваться из роковых объятий океана. Снаряжая «Семь сестричек», Уиллис сказал: «Пусть мое путешествие будет испытанием духа и поможет тем, кто терпит кораблекрушение в открытом море».

Он шел в океан, потому что не мог не идти.

Так старый фермер идет в зной, чтобы напоить возделанное поле, и умирает там, благословляя судьбу, если даже солнечный удар настигнет его.

Он вышел в океан на работу. Ненадеванная цвета хаки рубаха, дешевые темно-коричневые из синтетики брюки, аккуратно заплатанные ботинки сорок второго размера, галстук, замотавшийся в снастях, составляли, видно, «парадный» гардероб Уиллиса, в котором он собирался войти на плимутский рейд.

Шлюпочный компас, деливший с Уиллисом тяготы многих его путешествий, фотоаппарат «Лейка», бинокль без окуляра, пустые жестяные банки из-под лимонного сока, размокшие картонные трубки использованных сигнальных ракет, полутораметровый кусок дюралевой мачты со спутанными снастями, еще цепко державшимися, разодранные паруса, которые совсем недавно, послушные воле бесстрашного капитана, несли «Малышку» навстречу его мечте. Якорь. Ящик с документами. Да флаг Нью-Йоркского клуба «Искателей Приключений» с алыми звездами и алым земным шаром на коричневом поле. Вот все, что удалось вместе с яхтой спасти во время шторма советским морякам.

В гостинице, куда я возвратился под вечер, меня ждала записка: «Срочно приезжайте в «Калининградский комсомолец». Обнаружена последняя запись капитана Уиллиса. Олег Кравченко».

Совершенно незнакомый мне человек (к тому же газетчик) передавал мне сенсационный материал. Думаю, он сделал это из глубокого уважения к памяти Уиллиса, из желания, чтобы миллионы читателей журнала «Вокруг света» как можно больше узнали о путешественнике-морепроходце.

Вот текст трагической записи Уиллиса, которую лишь частично удалось разобрать:

...«Малышка» имеет пробоину сверху... выкачиваю насосом тонны... крен судна... высота... ослаблять... я трепещу при мысли... остров Уайт... когда остров Уайт... человек... следующее число... истощение может довести до сумасшествия... час завершить... ошибаться... затопить... гавань... предел... и немедленно пойти ко дну... проклятье... я имею... передайте т... солнышко».

На этом запись обрывается. Ее обнаружил капитан Маточкин в самом конце судового журнала Уиллиса. От других заметок ее отделяли десятки чистых, незаполненных страниц,

В самую трудную минуту своей жизни, когда силы уже оставили его, Уиллис думал не о себе. Не видя уже спасения, считают наши моряки, он хотел дотянуть до какого-нибудь из пустынных островов, что лежат к западу от Ирландии, привести яхту в бухту и там затопить ее. В спокойной воде гавани, он надеялся, ее могли бы найти. Он не мог бросить в безвестности посреди океана свое суденышко — последнее, что связывало его с людьми.

Так умирающий солдат из последних сил пытается вынести с поля боя своего товарища.

«Человек часто ищет одиночества, чтобы разрешить тайну бытия, но неизменно возвращается к людям. Смертный не может долго оставаться один и не потерять рассудок. Он создан из мяса и костей и нуждается в обществе себе подобных. Каждую секунду своей жизни он что-то получает от других людей и что-то им отдает. С момента появления человека происходил и происходит непрерывный обмен, который служит целью, связывающей всех людей воедино. Даже отшельник, укрывшийся в пещере, не теряет этой связи; все его помыслы направлены к человеку, — писал Уиллис. — Чувствуя рядом присутствие другого, человек легче идет на смерть. Человек не может без людей, и если даже он когда-нибудь достигнет звезд, то и там скоро окажутся ему подобные. Один человек не может найти спасения: нирвана — это прибежище слабых. Это я понял, находясь в океане, на пороге бесконечности».

1969г.

Поиски и Открытия

Первое путешествие МИКЛУХО-МАКЛАЯ в Новую Гвинею

Деревня Бонгу в Новой Гвинеи

Камчатка в 1918 году

Ноин-ульские курганы

Первая палеонтологическая экспедиция по следам гигантских Ящеров и Динозавров

Гомбожап Цыбиков — путешественник, профессор-востоковед, исследователь Тибета

Лодка из рогоза, названная «Тигрисом»

Последние дни Георгия Седова

В мае 1937 года на Северном полюсе

К полюсу недоступности

Как начиналась эра пилотируемых полетов

Фигуры на скалах у нанайского села Сакачи-Алян

Удивительные сокровища прошлого

По-иному взглянуть на карту Байкала

Археологические исследования «Беринг-81» в бухте Командорских островов

Деревни вдоль реки Ангары

Как нашли древние книги

Раскопки Херсонеса Таврического

История плавания Тима Северина в Колхиду, рассказанная его кораблем «Арго»

Долины Хадрамаута

Выбитые на скалах рисунки

Что хранят Аджимушкайские каменоломни

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru