стрелять, научиться стрелять, стрелять как ковбой, обучение стрельбе, уроки стрельбы, пистолеты, оружие, охота, старинное оружие, оружие спецназа, телохранителю, оружейные термины, история оружия, охотничьи ружья, травматическое оружие, собаководство, безопасность, третий рейх, графология, чтение жестов, все оружие спецназа

Меню Сайта

Научиться стрелять

Не метясь с пистолета

Научиться стрелять

Профессионально с пистолета

Научиться быстро стрелять

С охотничьего Ружья и Сайги

Видео для Начинающих Стрелков и Охотников

Безопасность на улице для мужчин и женщин.

Как выбрать травматический пистолет, такой чтобы подошел именно Вам?

Пистолеты

Устройство и конструкция деталей и механизмов пистолетов их работа и разборка

Особенности пистолетов, револьверов и боеприпасов к ним

Разборка и Ремонт охотничьего оружия

Все оружие спецназа.

Специальное оружие и защита.

Третий рейх Оружие Вермахта.

Третий Рейх Войска СС

Боевое снаряжение вермахта 1939-1945гг.

Оружие Сталинградской Битвы

Третий рейх Все интересные истории имистика

Поиски и Открытия

История развития огнестрельного оружия

Виды древнего средневекового оружия и способы его изготовления в современных условиях

Словарь терминов военного обмундирования от кольчуги до мундира.

Обзор, что не мешало бы знать охотнику

Охота на дичь

Охота на волка

Выделка Шкурок в домашних условиях

Дичь Блюда Рецепты

Охотничий календарь

Охотничье оружие, балистика, снаряжение, устройства

С. А. Бутурлин. Уход за ружьем дробовым и нарезным. 1936г

Охотничье Собаководство

Служебное Собаководство

Телохранителю

Навыки чтения жестов

Что такое Графология.

Loading

История плавания Тима Северина в Колхиду, рассказанная его кораблем «Арго»

Виталий Бабенко, журналист

«Меня построили весной 1984 года на греческом острове Спеце»

Здесь всегда строили корабли — в основном небольшие, рыболовецкие. В городе Спеце работает прекрасный корабел Вассилис Делимитрос — он и трудился над моим корпусом, штевнями, обшивкой, выделывал завитой акростоль — кормовую оконечность. Почти полгода длилось строительство, а назвали меня «Арго». Это имя я получил в честь великого предка, который тридцать три века назад доставил пятьдесят героев-аргонавтов в далекую колдовскую Колхиду.

Замысел путешествия родился у известного ирландского путешественника Тима Северина. Сорокачетырехлетний шкипер Тим уже успел совершить плавание через Атлантику на кожаной лодке «Брендан», пройти на арабском судне «Сохар» по следам Синдбада Морехода от берегов Омана до китайского города Кантона, а вот теперь вознамерился повторить путешествие аргонавтов.

Не скрою, я сильно отличаюсь от легендарного предка: его толкали вперед мощные руки пятидесяти гребцов, мне же дозволено иметь всего двадцать весел. Причина проста. Древние моряки с детства практиковались в гребле на подобных судах, долгие годы учились синхронной работе на веслах, опыт поколений помогал им одолевать «моря седого безбрежные волны», мне же и моей команде был отпущен малый срок: уже в мае мы вышли в открытое море. Моя конструкция — насколько ее удалось воспроизвести по древним описаниям и рисункам на вазах — ничем не отличается от конструкции легендарного «Арго». Ширина, как было заведено когда-то, составляет примерно одну шестую длины, палубы нет, есть лишь банки для гребцов, один прямоугольный парус на рее, роль рулей выполняют два кормовых весла, в носовой части — таран в виде дельфиньей головы. Над ним на корпусе мои создатели нарисовали два глаза, так что я получил хорошую возможность видеть мир и постарался все увиденное запомнить.

Тот «Арго», настоящий (хотя кого теперь называть настоящим — корабль из мифа или меня, прошедшего десять тысяч стадий по трем морям и одной реке?!), был построен, по легенде, из сосны, росшей на горе Пелион — на той самой горе, где обитал мудрый кентавр Хирон. Фессалия в те времена славилась не только кентаврами и колдовскими делами, но и корабельным лесом, а пелионская сосна, говорят, никогда не гнила. Так это или нет, проверить трудно: на Пелионе осталось мало сосновых лесов, не говоря уже о кентаврах. Поэтому Тим Северин повелел изготовить меня из алеппской сосны с острова Самос.

В марте я был полностью готов. От носа до акростоля во мне было больше шестнадцати метров, ширина — чуть меньше трех метров, осадка — тридцать сантиметров, весил я пять тонн и мог взять на борт три тонны груза, считая вместе с экипажем. И был торжественный спуск на воду (древние греки по такому поводу устраивали праздник, называвшийся «таплоиафесиа»). И был первый переход — от острова Спеце до города Волоса, бывшего Иолка — того самого города, откуда пустился в свой полный неизвестностей путь знаменитый Ясон. Скажу без лишней скромности: я выдержал испытания...»

«Арго» не привык к длинным монологам, поэтому, пока он переводит дух, расскажем немного об особенностях уникального эксперимента.

Старт путешествию был дан в первые дни мая. Это не случайно. Май — последний месяц, когда здесь дует южный ветер (греки называли его «нот»), и поэтому можно было в большей степени полагаться на парус, чем на весла. Именно в конце весны у эолийских мореходов начинался сезон. Древние греки боялись открытого моря, они ходили на судах только вблизи берегов, опасаясь лишиться ориентиров и возможности спастись при кораблекрушении, а на ночь вытаскивали корабли на берег. Этим же правилам собирался следовать и Тим Северин.

Какая все-таки невообразимая пропасть времени отделяет нас от эпохи троянской войны, к которой предание относит и путешествие аргонавтов (оно якобы состоялось лишь «на одно поколение» раньше взятия Трои)! До компаса было еще очень далеко (в Европу он попал лишь в XIII веке нашей эры), буев и маяков не существовало, деление горизонта на триста шестьдесят градусов тоже еще не было введено (его придумают

позднее финикийские моряки), по звездам ориентировались крайне робко. Греки микенского периода ориентировались лишь на Большую Медведицу — и только в том случае, если черная судьба заставляла плыть ночью. А как же Близнецы — Кастор и Полидевк, путеводные звезды моряков, названные так в честь легендарных братьев Диоскуров — заступников мореплавателей? Но ведь сами братья как раз и были в составе аргонавтов! Потом-то они взойдут на небо, но это будет позже, гораздо позже.

Быстро, ходко шел «Арго» по волнам Эгейского моря со скоростью до пяти узлов. В конце мая аргонавты прошли Дарданеллы и Мраморное море (в прошлом — Геллеспонт и Пропонтийский пролив), а в Босфоре (то бишь в Боспоре Фракийском — иначе на «Коровьей переправе») начались сложности. Иногда скорость течения в этом узком проливе достигает семи узлов, вода тащит суда на юг. Немудрено, что экипажу Северина приходилось вытаскивать лодку на берег и выжидать.

Только 16 июня «Арго» вошел в Черное море. Всего месяц оставался Северину до намеченного прихода в устье реки Риони, надо было спешить, но погода не баловала аргонавтов. Кстати, кто сказал, что Черное море — легкое для мореплавателей? Это в более позднюю эпоху оно стало называться Понт Евксинский — Море Гостеприимное, а еще в гомеровские времена оно считалось недоступным для плавания и именовалось Аксинским — Негостеприимным: «из-за зимних бурь и дикости окрестных племен, особенно скифов, так как последние приносили в жертву чужестранцев».

Впоследствии Тим Северин с юмором рассказывал об этом этапе плавания:

— На первых порах мы планировали, что каждую ночь будем проводить на берегу — в палатках. Но когда держится крепкий ветер или когда ночью льет как из ведра, то, оказывается, двадцать с лишним человек вполне могут разместиться на ночевку в судне. Впрочем, и в хорошую погоду мы предпочитали ночевать на «Арго». Если рассчитать метраж лодки на каждого члена экипажа, то получается, что спальное место имеет такие размеры: меньше метра в длину и девять дюймов в ширину. Но, как выяснилось, этого вполне хватает.

Чем мы можем гордиться — это точностью следования мифу. Мы старались делать стоянки во всех тех местах, где останавливался и легендарный Ясон. Конечно, о полной идентификации не может быть и речи, но все же, на мой взгляд, в пяти-шести случаях было попадание «в яблочко». Кстати, у нас остановок было больше: мы устраивали и промежуточные стоянки. Вся причина — в ветре. Если попутный ветер — плавание шло прекрасно. Но зачастую встречный ветер «запирал» нас на стоянках, правда, больше одного-двух дней мы в Черном море не простаивали. А вот те аргонавты, как известно, застревали и на двенадцать дней. Так что нам везло больше. Мы старались выиграть время, поэтому иногда поступали против правил: при благоприятной погоде шли и ночью тоже...

Мифология то и дело вторгается в наш рассказ, поэтому инициативу лучше вернуть «Арго». Он — плоть от плоти микенской эпохи и к мифам имеет явную слабость.

 

 

«Началось все с Фрикса, сына богини облаков Нефелы и смертного царя Афаманта. Законная жена царя, ненавидя пасынка, уговорила мужа принести его в жертву богам. Однако Нефела спасла сына, послав ему волшебного златорунного барана. На этом баране — между прочим, летающем! — Фрикс вместе с сестрой Геллой бежал за море, в чудесную страну Эю. Увы, Гелла в пути утонула, и тот пролив, где она соскользнула со спины барана, получил название Геллеспонт. А Фрикс благополучно добрался до Эй и подарил тамошнему царю Эету... шкуру барана, спасшего ему жизнь (все-таки странные были в античности представления о благодарности и воздаянии за добро!).

Теперь перейдем к Ясону, кстати, двоюродному племяннику Фрикса. Ясон был сыном Эсона, царя фесса-лийского города Иолка. Родной брат Эсона, Пелий, захватил власть в Иолке и изгнал смещенного царя и его сына за пределы страны. Ясон вырос и, вернувшись в родной город, потребовал, чтобы Пелий освободил трон. Узурпатор согласился, но при условии, что Ясон привезет ему золотое руно из далекой Эй. Нет чтобы молодому царевичу проявить настойчивость — вместо этого он принимает условие и начинает снаряжать корабль для опасного путешествия. Конечно, в столь нелегком предприятии нужны помощники, и Ясон бросает клич. Много героев откликнулись на его призыв.

Вот как миф описывает рождение моего предка — «Арго»:

«...У подножия горы Пелион, вдохновленный Афиной-Палладой искуснейший мастер Аргос построил из дерева, что не боится гниения в воде, великолепный корабль с полусотнею весел... Это был первый длинный корабль, на котором отважились греки пуститься в открытое море. Сама богиня Афина вделала в корму его вещую доску, вырубленную из священного дуба, что рос в роще оракула Зевса в Додоне. Настолько был легок корабль, что двенадцать дней пути могли гребцы нести его на плечах. Когда же готов был корабль и герои собрались, брошен был жребий, кому из них быть аргонавтом,..»

А аргонавтами стали сорок девять героев

Много подвигов совершили в пути аргонавты. Освободили слепого царя Финея от гарпий — жестоких полуженщин-полуптиц, лишавших его пищи, сражались со стимфалийскими птицами, поражавшими своих жертв металлическими перьями, воевали с враждебными царьками и воинственными девами — амазонками...

Но вот и страна царя Эета— край мира, место, откуда Гелиос ежедневно начинал свой путь на запад. Руно охранял дракон — следовательно, его надо было победить. И еще — вспахать поле на огнедышащих медноро-гих быках и засеять его зубами дракона, из которых, как выяснилось, вырастают вооруженные воины. Понятно, что Эету, сыну Гелиоса, было жалко расставаться с драгоценным руном, и он выдвинул Ясону совершенно невозможные требования. Вряд ли фессалийский царевич справился бы со всеми этими трудностями, если бы не помощь колдуньи Медеи, дочери Эета. Царевна влюбилась в Ясона и, чтобы помочь ему, снабдила предводителя аргонавтов волшебной мазью, усыпила колдовским пением дракона — словом, обеспечила успех всего предприятия.  Ясон  заполучил  золотое  руно,  взял  в жены Медею и вернулся в Иолк — пора было занимать наследный трон...

Сказка — ложь, да в ней намек. К тому, какой намек содержится в мифе об аргонавтах, мы еще вернемся. А сейчас мне снова вспоминается плавание — тот путь, который я проделал по следам знаменитого предка.

Нам не встречались ни враждебные племена, ни воинственные амазонки, ни страшные морские чудовища. Если по правде, чудес вообще не было. Лишь раз, когда мы брали пресную воду, я — и все остальные на моем борту — услышали «волшебные ночные голоса», наверное, подобные тем, что слышал Ясон. Видимо, то были шутки Эола — повелителя ветров.

Я не верю, что мой предок сталкивался с чудовищами. Морские монстры — это отражение в мифологическом мышлении тех опасностей, которым подвергались Ясон и его спутники. А опасностей этих было немало в понтийских водах: водовороты, сильные течения в проливах, прибрежные скалы. Да и сам вид обширной водной глади, лишенной островов, мог сильно смутить мореходов. Наконец, погодные условия. Как выразился однажды мой шкипер, «на Черном море есть всего лишь три безопасные гавани, и зовутся они — июнь, июль и август».

Для меня же главным противником в этом плавании был ветер. Нет, когда он дует в корму и я чувствую, как наполняется парус, — это хорошо. Но при встречном ветре идти утомительно. Я просто физически ощущал, как трудно приходится парням, сидящим на моих банках. Иногда — при крепком встречном ветре — я просто стоял на месте, не в силах продвигаться вперед. А самое плохое — полный штиль. Прибавьте к этому ясное небо, которое извергает страшную жару. Так было в Эгейском море. Тут только и остается, что идти на веслах. Как-то раз мои «навтисы» поставили своеобразный рекорд: гребли одиннадцать часов кряду.

А еще было — два раза ломались рулевые весла. Это больно, но в то же время ничего необычного: рядовая травма для морского весельного судна.

Лишь один раз мне стало по-настоящему страшно. Это когда близ Синопа налетел шторм и отогнал нас далеко в море. Небо затянуто, звезд не видно, кругом — темень, где берег — не поймешь. Честное слово, я ощутил предательский холодок в области акростоля. Будущее мое тонуло во мраке: ведь вещей доски Афины во мне не было. Хотелось крикнуть шкиперу: «Воспользуйся компасом! Ведь он же есть на борту!» — но я не сделал этого, ибо знал: Северин не послушается. Компасом он запасся лишь из соображений безопасности — то есть на самый крайний случай. Шкипер оценил ветер, характер волны и твердой рукой направил меня во мрак. Расчет оказался верен: через какое-то время впереди проступили очертания берега. Решение истинного эолийца! Ведь мореходы ранней античности тоже определялись в море по форме волн, а также по направлению полета птиц (которых предусмотрительно держали на борту в клетках и, когда требуется, выпускали на волю), по грязевым осадкам в пробах воды, позволявшим судить о близости устья реки...» Далее рассказывает сам Северин:

— Средняя скорость лодки во время плавания была четыре узла. Для такого хода нужно «немногое» — делать двадцать гребков в минуту (конечно, на спокойной воде). Работа тяжелая — монотонная и изнуряющая. Кто-то подсчитал, что каждый гребец за все плавание должен был сделать миллион двести тысяч гребков! Ядро экипажа составили двенадцать аргонавтов из Великобритании и Ирландии — студенты, инженеры, спортсмены, медики, фотографы, один ирландский рыбак. Из множества добровольцев, откликнувшихся на мое приглашение, я отбирал людей сильных, здоровых, терпеливых, но в первую очередь оценивал чувство юмора, умение ладить с людьми, коммуникабельность — незаменимые качества в длительном путешествии.

Работа в море была организована следующим образом: обычно гребли десять — четырнадцать человек в

зависимости от погодных условий. Пять— восемь человек отдыхают. Плюс я и кок Питер Моррон — в обычной жизни управляющий гостиницей. Каждые пять минут два человека менялись. Так что в среднем любой аргонавт после получаса гребли мог четверть часа отдохнуть. На борту всегда была сменная команда из десяти спортсменов. От Волоса до Лемноса гребли греки, в Чанаккале, на берегу пролива Дарданеллы, на судно взошли турецкие гребцы, а в советских водах «Арго» принял на борт десятку грузинских спортсменов под руководством мастера спорта Владимира Берая. Ожидая прихода «Арго», они около месяца тренировались на озере близ Поти, и первые часы работы на веслах показали, что парни — в отличной форме, да еще и профессионалы высокого класса. Они очень быстро сошлись с моими аргонавтами. Мы увидели в них надежных, отзывчивых товарищей. На лодке сразу установилась атмосфера дружбы и доверия — вот, на мой взгляд, важнейший итог плавания.

Представители пяти стран приняли участие в «Путешествии Героев». С самого начала я задумывал его как международный проект: считал, чем больше людей к нам присоединится, тем лучше. Я думаю, около сотни людей могут с полным основанием сказать, что они участвовали в этой экспедиции. Вот еще один положительный результат путешествия...

 

 

«Арго» у берегов Колхиды

 

Здесь мы позволим себе перебить шкипера Тима и вспомнить о том намеке, который содержится в каждой сказке.

Уже легенда о Фриксе и Гелле позволяет сделать определенные выводы. Историки находят в ней отражение реальных плаваний по проливам, совершавшихся в кожаных лодках, сшитых из бараньих шкур. Миф о плавании «Арго» тоже своеобразное зеркало: в нем видно, как ахейские моряки еще до Троянской войны — с пиратскими, с торговыми ли целями — плавали в Понт и достигали берегов Эй. Кстати, дошло до нас любопытное мнение древнеримских историков: мол, в те времена, когда греки еще не знали пути в Черное море, они за плату приглашали лоцманов-варваров.

Наконец, Эя. Действительно, существовала такая страна — Эя, Эа, Айя, Айя-Колхида. Не будем перечислять все аргументы (а споры были, и копий ломалось немало), приведем лишь вывод, сделанный в книге «Проблемы гомеровского эпоса», которую написал известный грузинский историк Р. В. Гордезиани (кстати, Рисмаг Вениаминович принимал участие во встрече Тима Северина): «...Эа древнейших греческих сказаний с самого начала локализовалась в бассейне Черного моря, в пределах исторической Колхиды». Что же привлекало ахейцев в Колхиду, к берегам реки Фасис, нынешней Риони? Чем торговали? С какими целями пиратствовали? Побуждения были, разумеется, экономического порядка. Древнекартвельские племена — колхи — уже в ту пору отличались высокоразвитой культурой, страна славилась золотыми изделиями, высоким уровнем металлургии. Ахейцы ходили в Колхиду за металлами — бронзой, серебром, железом, золотом. Позднее вывозили оттуда еще и корабельный лес, воск, смолу. Но главным магнитом был, конечно, желтый металл. Колхи намывали его в горных ручьях, растянув в русле бараньи шкуры, укрепленные на деревянных досках. Золотоносный ил оседал на шерсти, вода уносила частички грунта, а золото оставалось. Пролежит шкура в ручье месяц-полтора, потом ее вынимают, высушивают — и вот уже руно отливает золотым блеском.   Кстати,   подобным  способом   золото сравнительно совсем еще недавно добывали в Западной Грузии.

 

 

Так встречали новых аргонавтов в Вани (Грузия)

 

Грузинские ученые давно ведут раскопки в Колхиде. Существует Центр археологических исследований АН ГССР, который возглавляет профессор Отар Давидович Лордкипанидзе. В городе Вани сотрудники центра исследуют античное городище, и их находки, датируемые VI—V веками до нашей эры, свидетельствуют о высоком уровне развития медно-бронзовой и железной металлургии в этих краях.

В марте 1984 года Отар Давидович получил письмо из Лондона: «Вы ведущий специалист по истории Колхиды, — писал Тим Северин, — и я надеюсь на встречу с вами в тех местах, где вы ведете раскопки античных городов».

Надо ли говорить, что в числе первых встречающих Северина на земле Грузии был профессор Лордкипанидзе, предложивший гостю интереснейшую научную программу.

 

 

В устье Риони

 

Увы, археологических свидетельств посещения Колхиды ахейскими моряками в XIII веке до нашей эры пока не найдено. Как же оценивать плавание Тима Северина? Отар Давидович Лордкипанидзе сказал о нем так: — Первое проникновение греков к восточным берегам Черного моря можно приравнять к подвигу. Это было крупнейшее географическое открытие, открытие новой страны — богатой, населенной, с развитой культурой, открытие новых торговых путей. А раз так — то тем интереснее и нынешнее путешествие Тима Северина. И мы сегодня должны так же восхищаться его подвигом, как в свое время восхищались подвигом аргонавтов. В микенскую эпоху греческих поселений в Колхиде не было, а коль скоро поселений не было, то нет и следов материальной культуры. Но это не может служить ответом на вопрос: бывали ли здесь греки? Ответ дало плавание Тима Северина, которое показало: вполне могли быть!

Беседы грузинских ученых с Северином происходили и в Вани, где путешественник осматривал раскопки городища, и в Сванетии, где аргонавтам демонстрировали имитацию промывки золота на бараньих шкурах. И вот во время одной из встреч Тим Северин сообщил новость, которая поразила историков — людей, приученных своей наукой не удивляться ничему:

— Совсем недавно греческие археологи, ведущие раскопки на родине Ясона — в Фессалии, обнаружили, что рядом с Иолком примерно в эпоху Троянской войны располагался город-спутник. Странный город. В нем всего один царский дворец и всего одна усыпальница. Таким образом, эта резиденция просуществовала лишьодно поколение. Единственное объяснение: город покинут в результате ссоры между отцом Ясона и Пелием, и, значит, усыпальница — это могила Эсона. Получается, что в мифе речь идет о реальных исторических лицах! Можно пойти дальше и предположить, что город был разрушен лишь тогда, когда Ясон возвратился из похода и вернул трон, но вернул его совсем не мирным путем!

А теперь снова передадим слово «Арго».

«...21 июля в 10.45 по тбилисскому времени я вошел в советские воды. Меня встречал трехмачтовый барк «Товарищ» — величественное, красивое судно, к которому я испытал острое чувство зависти. Зависти — и одновременно родства: ведь мы парусники, а значит, принадлежим к одному племени.

Было пасмурно, волнение на море достигало четырех баллов, но на душе у меня было светло: мы — дошли!

А через сутки я уже входил в порт города Поти — древнего Фасиса. Погода прояснилась, солнце играло на легких волнах, тысячные толпы усеяли причал и все этажи и лестницы морского вокзала, раздавались приветственные крики и песни, и у меня комок стоял в носовом штевне: суда приветствовали меня салютом. И огромные теплоходы, и тяжеловесные сухогрузы, и малые катера гудели так, словно в порт входила не деревянная лодка, смешно шлепающая по воде двадцатью веслами, а какой-нибудь знаменитый лайнер.

Вечером передо мной открылось устье Риони. Стоял туман — точь-в-точь такой, какой описан у Аполлония Родосского. Но это было полбеды. На Риони я встретился с новым противником — встречным течением. Очень трудно было идти, а ведь мне предстояло проделать около сорока миль до селения Чквиши, расположенного близ города Вани, — там намечен был финиш.

Гребцы выбивались из сил, однако я продвигался очень медленно, и тогда, как ни обидно, катер взял меня на буксир. Но все-таки нам не удалось перехитрить течение: выше по реке катер тоже оказался бессилен.

Всего несколько километров я не дошел до конечной точки маршрута. Конечно, была шутливая церемония финиша — аргонавты макали Северина и друг друга в воду, но вот того, что происходило в Чквиши, я все же не видел и знаю лишь по рассказам. На дереве там висело золотое руно, и стояли на берегу два могучих быка, готовые подчиниться крепкой руке Ясона-Северина, дракон же почему-то отсутствовал. Аргонавтов встречала Медея, и был прекрасный концерт, и Северин торжественно расписался на белокаменной стеле, воздвигнутой в его честь. Надпись на стеле гласила: «Здесь бросила якорь экспедиция Тима Северина, через 33 века повторив путь аргонавтов и благополучно достигнув берегов Колхиды».

В общем-то не беда, что якорь я бросил чуть раньше. Своей цели мы достигли. Какой же цели?

Шкипер Тим в очередной раз проверил правильность своего метода, который он называет иногда «детективным» (расследование легенд и сказаний), иногда — «экспериментальной филологией». А одна французская газета окрестила Северина «контролером мифов». «Я беру миф, — говорит мой шкипер, — и проверяю практическим способом, что в этом мифе — сказка, а что может быть реальностью. Единственный способ проверки, который я признаю, — это реконструкция судов и событий, своеобразный «следственный эксперимент». Меня занимает конкретный вопрос: насколько древние мифы соответствовали реальности? Можно выразиться и так: меня интересует аргонавтика в широком смысле — плавания людей к неведомым берегам».

...До Батуми меня довезли на железнодорожной платформе — боялись повредить при спуске по реке. А в батумском порту меня взял на буксир «Товарищ» и повел в Стамбул.

Я шел на буксире, взирал на ночное небо и пытался угадать созвездие, которое получило имя в честь моего великого предка. Это огромное южное созвездие так и называется — Корабль Арго. В XVIII веке французский астроном Никола Луи Лакайль разделил его на четыре созвездия: Киль, Корма, Паруса и Компас. Думаю, что последнее название было дано не ошибочно, а провидчески — в мою честь: компас на том «Арго» — это нонсенс, но у меня-то он был!

Я шел в кильватере великолепного барка и преисполнялся гордостью за все парусники мира, а в особенности за моего легендарного предка. И я немного ощущал себя тем «Арго» — кораблем, ставшим личностью.

Первым кораблем в истории человечества, получившим собственное имя».

1984г.

Поиски и Открытия

Первое путешествие МИКЛУХО-МАКЛАЯ в Новую Гвинею

Деревня Бонгу в Новой Гвинеи

Камчатка в 1918 году

Ноин-ульские курганы

Первая палеонтологическая экспедиция по следам гигантских Ящеров и Динозавров

Гомбожап Цыбиков — путешественник, профессор-востоковед, исследователь Тибета

Лодка из рогоза, названная «Тигрисом»

Последние дни Георгия Седова

В мае 1937 года на Северном полюсе

К полюсу недоступности

Как начиналась эра пилотируемых полетов

Фигуры на скалах у нанайского села Сакачи-Алян

Удивительные сокровища прошлого

По-иному взглянуть на карту Байкала

Археологические исследования «Беринг-81» в бухте Командорских островов

Деревни вдоль реки Ангары

Как нашли древние книги

Раскопки Херсонеса Таврического

История плавания Тима Северина в Колхиду, рассказанная его кораблем «Арго»

Долины Хадрамаута

Выбитые на скалах рисунки

Что хранят Аджимушкайские каменоломни

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru