стрелять, научиться стрелять, стрелять как ковбой, обучение стрельбе, уроки стрельбы, пистолеты, оружие, охота, старинное оружие, оружие спецназа, телохранителю, оружейные термины, история оружия, охотничьи ружья, травматическое оружие, собаководство, безопасность, третий рейх, графология, чтение жестов, все оружие спецназа

Меню Сайта

Научиться стрелять

Не метясь с пистолета

Научиться стрелять

Профессионально с пистолета

Научиться быстро стрелять

С охотничьего Ружья и Сайги

Видео для Начинающих Стрелков и Охотников

Безопасность на улице для мужчин и женщин.

Как выбрать травматический пистолет, такой чтобы подошел именно Вам?

Пистолеты

Устройство и конструкция деталей и механизмов пистолетов их работа и разборка

Особенности пистолетов, револьверов и боеприпасов к ним

Разборка и Ремонт охотничьего оружия

Все оружие спецназа.

Специальное оружие и защита.

Третий рейх Оружие Вермахта.

Третий Рейх Войска СС

Боевое снаряжение вермахта 1939-1945гг.

Оружие Сталинградской Битвы

Третий рейх Все интересные истории имистика

Поиски и Открытия

История развития огнестрельного оружия

Виды древнего средневекового оружия и способы его изготовления в современных условиях

Словарь терминов военного обмундирования от кольчуги до мундира.

Обзор, что не мешало бы знать охотнику

Охота на дичь

Охота на волка

Выделка Шкурок в домашних условиях

Дичь Блюда Рецепты

Охотничий календарь

Охотничье оружие, балистика, снаряжение, устройства

С. А. Бутурлин. Уход за ружьем дробовым и нарезным. 1936г

Охотничье Собаководство

Служебное Собаководство

Телохранителю

Навыки чтения жестов

Что такое Графология.

Loading

Археологические исследования «Беринг-81» в бухте Командорских островов

Борис Метелев, журналист

 

 

«Наш корабль плыл, как кусок дерева, почти без всякого управления, и шел по воле волн и ветра, куда им только вздумалось его погнать. В таком ужасном состоянии мы дрейфовали по морю в разных направлениях до 4 ноября, когда в 8 часов утра увидели землю — высокие горы, покрытые снегом». Так описывал встречу с островом Беринга один из членов экипажа пакетбота «Св. Петр» — лейтенант Российского флота Свен Ваксель.

 

Через двести сорок лет после этих событий в бухте Командор проводила археологические исследования экспедиция Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока Дальневосточного научного центра АН СССР, получившая название «Беринг-81». Были у нас и добровольные помощники из местной школы-интерната в поселке Никольском.

Мы в одной из бухт Командорских островов. На том самом берегу, который приютил когда-то участников Великой Северной экспедиции, членов экипажа пакетбота «Св. Петр», и принял навечно прах девятнадцати из них, и в том числе самого капитан-командора Витуса Ионассена Беринга.

Где, в каком месте пакетбот Витуса Беринга после потери двух первых якорей был переброшен через каменные гряды в спокойную тихую воду лагуны? Вот здесь? А может быть, там?.. В тот день ветер был северных направлений, и скорее всего где-то между остатками двух охотничьих домиков должен лежать пакетбот, вернее, то, что от него осталось, и где-то рядом пушки. Не могли больные, обессиленные люди унести их очень далеко.

Но все это случилось потом. А вначале пакетбот «Св. Петр» стал пленником лагуны.

Мы молча разглядывали жилища, контуры которых лишь угадывались на песчаных дюнах, в молчании постояли у креста Командору, поставленного в июне 1966 года экспедицией с Камчатки...

Два дня мы занимались лишь снятием верхнего слоя дерна, метр за метром очищая будущее место работы. И вот наконец первая находка — какой-то непонятный красно-бурый ком. По мере того как осыпался песок, насквозь пропитанный и скрепленный ржавчиной, все более угадывался большой, сантиметров двадцать пять, четырехгранный кованый гвоздь.

—  Откуда он? — Глаза ребят светились любопытством.

И я начал рассказывать, что, когда весной моряки осмотрели выброшенный на берег пакетбот, им стало ясно: засосанное в песок судно, с трюмами, заполненными галькой и песком, восстановить не удастся. Они решили разобрать его и из этих брусьев, досок и мачт построить другое судно, на котором смогли бы возвратиться на полуостров. Они распрямляли уже бывшие в употреблении гвозди и наиболее хорошие из них перековывали, пускали в дело.

После первой находки работа пошла и легче, азартнее, но и труднее. Очередной гвоздь, бусинка, фрагмент фарфоровой чашки или осколок штофа — все вызывало интерес, все требовало ответа.

—  Завтра начинаем копать пушки, — объявил за завтраком Виталий Дмитриевич Леньков.

Дружное «ура!» огласило лагерь.

Накануне мы попытались углубиться в мокрый еще от недавно сошедшей воды песок и сразу же поняли: без подкрепления не справиться. Вечером после ужина сидели вчетвером у костра, думали, чертили прямо на земле — что можно сделать, чтобы одними лопатами, без техники добраться до орудий?

—  Сколько все-таки над ними, Андрей?

—  Порядка двух метров. Может, чуть меньше.

—  Если там песок, то, может, и осилим.

—  Нужно вызывать экскаватор. Вручную мы их не достанем, — вновь высказал свое постоянное мнение Андрей Станюкович.

—  А ты уверен, что это пушки? А если там бочка или металлический буй? Вон сколько их на берегу валяется...—  Я уже в сотый раз говорю вам, Виталий Дмитриевич, что это пушки. Вот так они лежат. — Он принялся чертить на песке. — Одна к другой. Голову даю на отсечение.

Весь день мы таскали бревна, колья, доски, бруски и складывали метрах в пятнадцати от предстоящего места работ, за линией прибоя.

Вечером Андрей вновь разложил свои схемы на столе столовой.

По нескольку часов вначале Марина Сергеевна, а после того, как пошли находки и она стала заниматься их реставрацией, Вера Быкова, одна из наших школьниц, наносили на миллиметровку показания счетчика-самописца магнитометра. Длинные ряды цифр, очень похожие один на другой, диктовал Андрей. Затем он сам рисовал изолинии, определяя конфигурацию аномалий, и закрашивал их в красный или синий цвет. Так появлялась схема, с помощью которой можно было точно определить нахождение аномалий на береговой полосе или в зоне прибоя.

—  Пушки лежат вот здесь. — Андрей перенес аномалии на план бухты. — Глубина метр пятьдесят — метр восемьдесят. Диполь с амплитудой около трех тысяч трехсот гамм. Размеры объекта метр на два... А вот другая аномалия — две тысячи двести гамм. Глубина здесь несколько меньше...

Экспедиция «Беринг-81» разрасталась: нам на помощь прибыли тринадцать курсантов ДВВИМУ (Дальневосточного высшего инженерного морского училища им. Г. И. Невельского) во главе с преподавателем Александром Ивановичем Гузевым — члены туристского клуба «Аргонавт».

Курсанты сразу же включились в работу, и, надо сказать, глядя на них, мы стали испытывать прилив свежих сил. Вскоре сняли дерн с будущего раскопа и начали выемку грунта.

 

 

Витус Беринг

 

Каждый день приносил все новые и новые находки. Плотницкие и абордажные топоры, наконечники копий, кремни для ружей и пистолетов, бусы, что брали с собой в плавание к американским берегам русские мореходы... Для нас это были не просто находки. Они заставляли обращаться к воспоминаниям современников Витуса Беринга, участников того плавания.

 

«...Люди не в состоянии здоровьем были, — вспоминал суровые зимние дни 1741 года, проведенные в бухте, Свен Ваксель. — Время зимнее, студеное, а место пустое, не токмо изб или юрт, но и никаких лачуг нет, обогретца и приютитца негде, и валялись все в ямах, покрыты только парусами, и в таком бедном жилье живот свой мучили не девять дней, но девять месяцев. И ежели бы тогда откуда-нибудь приехали и посмотрели б на всех, всех бы за равно почти, и афицера за плотника, и господина за слугу, понеже уже не было разни между кем и ни в чем у слуги с господином, ни у подчиненного с командиром, ни в подчинении, ни в работе, ни в пище, ни в одежде...»

 

По нашим предположениям, в большой землянке, где работали мы с Силантьевым и ребята из Никольской школы-интерната, жили больные, обессиленные от цинги командиры и рядовые. В их числе, вероятно, были Софрон Хитрово и корабельный комиссар прапорщик Иван Лагунов, Свен Ваксель со своим сыном и Георг Стеллер. Об этом говорили находки в землянке.

Но вот что странно. В воспоминаниях Вакселя часто говорится о крайней неустроенности жилья, мы же были восхищены той основательностью, тем профессионализмом, с которым возвели эти жилища моряки двести сорок лет назад.

Внимательный и тщательный анализ двух последних раскопов позволял сделать предварительный вывод, что, углубившись в дюнах примерно на метр восемьдесят, моряки врыли по бокам будущих жилищ толстые столбы, на них укладывали поперечные балки, к которым крепили паруса или шкуры морских зверей, а затем вновь прижимали покрытие балками и присыпали по краям песком. Каждое жилище имело вход с двумя перегородками или завесами, чтобы закрыть доступ ветру и холоду. А очаг, расположенный в землянках, служил не только для обогрева, но и для приготовления пищи.

 

 

На острове Беринга

 

—  Я думаю, Виталий Дмитриевич, что наше жилище и есть та самая землянка, где жил Витус Беринг, — огорошил однажды за ужином Ленькова и всех нас Андрей Станюкович. И положил на стол несколько листков с математическими значками и рисунками.

—  Вот, смотрите. Это процент вероятности. А это соотнесенность находок с количеством людей в жилищах и продолжительностью жизни в них. Беринг жил один — это факт. Единственная находка в этой землянке — шипы для обуви, необходимые при хождении по льду.

—  Не торопись. Формулы еще не доказательство, — попытался остановить его Леньков.—  Это первое, — продолжал Андрей. — Второе — как была сделана эта землянка? Хотя бы очаг или стены. Почти везде — остатки тлена дерева или брезента. Мало наносного мусора, очень мало золы — очаг горел совсем недолго...

—  Беринг жил на острове всего месяц, — вступил в разговор Геннадий Силантьев. — И вполне возможно, что после его смерти никто уже не жил в этой землянке. Она стала как бы священной...

Мы спорили потом еще не раз по этому поводу и все-таки сошлись во мнении, что небольшое, аккуратно сооруженное жилище с лежанкой над полом, сохранившей еще тлен не то кошмы, не то звериной шкуры, почти полностью обшитое досками и брезентом, с очагом, где был найден кирпич с клеймом в виде андреевского флага, — та самая землянка, в которой умер почти заваленный осыпавшимся песком капитан-командор Витус Ионассен Беринг.

...Вечером 27 июня яхтсмены, приплывшие на остров на яхтах «Чукотка» и «Русь-2», устанавливали метрах в пятидесяти от берингова креста, на склоне мыса Командор, две мачты с поперечной перекладиной. На небольшом искусственно насыпанном бугорке, на металлическом основании — раме, были уложены пять деревянных плит с именами тех, кто не возвратился домой, чей прах покоится в океанской пучине и в земле острова.

Уже не первый год яхтсмены под руководством мастера спорта, доцента ДВВИМУ Леонида Константиновича Лысенко совершают плавания по маршрутам Витуса Беринга, пользуясь картами и маршрутами, смоделированными военным историком Аркадием Александровичем Сопоцко. В этот раз яхта «Чукотка» доставила на остров Беринга мемориальные плиты.

Пришел на яхте в бухту Командора и Федор Конюхов — два с лишним года по собственным эскизам делал он эти плиты.

И вот сброшен парус с мемориальных плит. Загорелись фальшфейеры. Разорвали тишину над бухтой автоматные очереди. Мемориал открыт...

 

 

Целый день на раскопках кипела работа

 

 

«Закончив приготовления к походу и перейдя на борт нашего судна, мы 13 августа подняли якорь и подтянулись на варповом якоре до глубины пяти, семи и девяти сажен. Затем мы пустили в ход наши восемь весел и стали отгребать от берега. Отойдя примерно на две немецкие мили, мы попали в полосу легкого попутного ветра и воспользовались им для продолжения нашего плавания. Оно шло под парусом так хорошо, как только можно ожидать от судна такого типа, делало четыре, пять и до шести узлов, свободно маневрировало как по ветру, так и против ветра...»

 

 

Памятник капитан-командору Витусу Ионассену Берингу

 

Вновь начались рабочие будни. Ребята попытались проникнуть к пушкам. Но тщетно. Едва углубились за восемьдесят сантиметров, в раскоп пошла вода. Делали сливные желоба, откачивали воду ведрами — все напрасно.

...4 июля было самым трудным днем экспедиции.

Двадцать часов потребовалось экскаватору, чтобы добраться из поселка Никольское до бухты Командора. До бухты Буян «Беларусь» почти дошла своим ходом, а дальше — на коротком буксире за вездеходом через каменные россыпи, по забитым гниющими водорослями берегам.

—  Где копать? — был первый вопрос экскаваторщиков, едва мы подошли к «Беларуси».

—  Может, сначала пообедаете? — предложили мы.

—  Нет. Потом...

...Остановить Валерия Бургардта, когда все буквально наэлектризованы ожиданием, было невозможно. И мы бросились вытаскивать доски, брусья, листы железа, чтобы облегчить работу машине.

—  Ничего, я сам, — одернул нас Валерий. — Копать глубоко?

—  Метра полтора. Может, чуть больше, — ответил Андрей.

С каждым новым движением ковша котлован углублялся, и все теснее становилась толпа, окружившая раскоп. Металлический скрежет под песком заставил нас насторожиться. Экскаватор копнул еще раз, выпрямил стрелу, и все замерли в недоумении... Будто огромный маятник, на зубьях ковша мерно покачивалась... гнутая-перегнутая кровать.

Ковш экскаватора развернулся на сорок пять градусов, и кровать увенчала верхушку насыпанного из грунта холма. Андрей не выдержал, подошел к ней вплотную и с недоверием потрогал руками.

—  Вторая половина двадцатого века, — промычал он.

—  Ладно. Давайте попробуем в других аномалиях, — прервал молчание Леньков.

Лишь потом, в поселке, Андрей признался, что тогда уже не верил ни на грамм в другие аномалии. Но смолчал.

Расставив лапы-опоры на мокром песке, экскаватор принялся раскапывать прибрежную полосу в другом месте и через полчаса поднял металлическое ограждение кормы деревянного судна. Не обрадовала и третья аномалия. Она принесла лишь две трубы и металлический поплавок, каких множество валялось по берегу.

—  Есть что-нибудь еще? — спросил Бургардт.

—  Есть, — спокойно ответил Андрей.

—  Показывайте, — сказал другой экскаваторщик, Леонид Чернышев. Андрей до сих пор не говорил нам о четвертой аномалии, а тут вдруг уверенно

указал на новое место, метрах в сорока пяти от остатков сгоревшей избушки, в скрывающейся во время прилива полосе. Примерно там, где были нарисованы орудия на схеме экспедиции 1966 года. Однако копать долго тут не удалось. Начался прилив, и в котлован стала поступать вода...

—  Завтра все станет ясно, — сказал вечером у костра Андрей. — Они там — в воде.

Но до завтра нас отделяла ночь. Весь лагерь: семеро археологов, школьники Никольского, курсанты — все, кажется, спали беспокойно. Пушки были для каждого из нас теперь единственной целью. Мы практически завершили исследование жилищ, собрали археологический материал. Но пушки... Без них уезжать было нельзя. А в запасе оставалось лишь три-четыре дня.

...Экскаваторщики приехали перед обедом — они ночевали в избушке в семи километрах от нашего лагеря.

—  Где будем работать? — как всегда, будто прямо с порога, спросил Бургардт.

—  Здесь. — Носком сапога Андрей начертил на песке круг и еще раз негромко, но уверенно повторил: — Здесь.

Меняясь по очереди, Леонид Чернышев и Валерий Бургардт выбрасывали на край  котлована  кубометровые  куличи,  которые довольно скоро  начинали терять форму и вновь сползали в котлован. Порывшись в одном месте, экскаватор переходил на новое, и мы переносили туда деревянные брусья, доски, подкладывали их под опорные лапы машины.

Через два часа стало слышно, как зубья экскаватора зацепляют в глубине что-то явно металлическое. Время от времени кто-то из нас спускался в котлован и длинным щупом пытался простучать под бурой жижей то, что скрывалось в глубине.

—  А может быть, это выступ скального основания? — первым высказал предположение Леньков.

—  Очень даже возможно... — Олег Галактионов вылез из котлована, с его одежды и сапог ручьями сбегала вода. — Ладно, пойду обедать...

За ним потянулись от раскопа другие ребята. Но едва перевалили они через первую дюну, ковш экскаватора вывернул из мутной коричневой жижи длинный толстый предмет, и тишину над бухтой резанул крик: «Вот она!» Все внутри меня замерло. Я ясно видел, как вывернулось из воды массивное тело пушки, затем оно повернулось в ковше и соскользнуло казенником в котлован, в коричневую смесь воды, гальки и песка. Мы бросились в котлован, надо было не дать орудию погрузиться на дно.

—  Веревку!.. Конец давай! Давай скорее конец!

Мокрые, грязные, но счастливые, мы были заняты лишь одним — старались не упустить под воду первое из орудий пакетбота «Св. Петр».

—  Вира помалу! — скомандовал Леньков.

—  Не торопитесь. Дайте сделать кадр, — попросил кто-то.

Только теперь, когда более чем четырехсоткилограммовая пушка, крепко схваченная петлей из строп-ленты, зависла над котлованом, мы увидели, что вокруг собрались все, кто был в бухте.

Курсанты подложили под пушку доски, закрепили за буксирный крюк вездехода, и он уже пятится задним ходом, а за ним на коротком буксире тянется по лайде пушка, оставляя на песке глубокий след...

Пока мы поднимали вторую, третью и четвертую пушку (в тот день эта четвертая была последней — начался прилив), Марина Сергеевна Шемаханская со школьниками расчищала надпись на стволе первого орудия. Но полностью расчистить и разобраться в клейме мы смогли много позже, лишь на борту теплохода, возвращаясь домой. Тогда-то сумели полностью прочитать, кажется, на стволе шестого орудия: «Каменъско заводъ 1733».

Да, это были орудия с пакетбота «Св. Петр», оставленные на берегу 13 августа 1742 года, когда сорок шесть моряков под командованием Свена Векселя покинули бухту на борту построенного ими гукора — небольшого парусного судна длиной одиннадцать метров. Это были те самые пушки, которые не один год искали все предыдущие экспедиции.

Второй день работы на котловане принес еще два орудия. Больше не успели — начался прилив. Но самое неприятное было в том, что появилась течь в патрубке гидравлической системы левой лапы-опоры экскаватора.

—  Ничего, — успокаивал Леонид Чернышев. — Вечером постараюсь что-нибудь сделать. Там ведь еще есть пушки?

—  Есть, — без колебаний ответил Андрей.

К Станюковичу возвращалась уверенность. Действительно, едва ли мы смогли бы найти на огромной площади бухты орудия, и притом на трехметровой глубине, без квантового магнитометра и самого Андрея.

На следующий день, вновь промерив прибрежную полосу, начали очередные раскопки, но смогли поднять лишь одно орудие. Причем в этот момент у котлована были два человека: Андрей и Леонид Чернышев. Мы уходили в лагерь на очередной сеанс радиосвязи, а когда вернулись, пушка лежала на песчаной лайде.

 

 

Пушка с пакетбота «Св. Петр» извлечена из котлована

 

За два последующих часа удалось вытащить из мутной жижи лишь палубный рым и несколько болтов. Скорее всего пушки действительно были уложены на остатки палубного настила затянутого в песок пакетбота.

Когда поднимали седьмую пушку, трубка гидравлики экскаватора окончательно переломилась, и теперь при каждом движении ковша из трубки струей било масло, а сам экскаватор заваливался на левую сторону, грозя рухнуть в котлован.

—  Пора заканчивать, — первым решился я. — Завалится наша «Беларусь» — не достанем.

Но Чернышев будто и не слышал. Однако после третьего напоминания он вышел из кабины и со стороны посмотрел на свою машину.

—  Сделал ты более чем достаточно, — сказал Леньков. — Заканчивай...

—  А сколько еще там?

Нам всем не хотелось прекращать работу. Кто и когда еще приедет в бухту, чтобы поднять оставшиеся в глубине орудия? Будет ли шторм, который сумеет освободить от трехметровых наслоений песка и гальки пушки пакетбота? Этого никто не знал.

 

 

Участники экспедиции

 

На другой день мы покидали бухту. Перед тем как погрузиться в вездеход, вновь прошли вдоль засыпанных теперь уже жилищ — таков закон археологических исследований: закончил раскопки — законсервируй раскоп. По тропинке поднялись к мемориалу морякам пакетбота «Св. Петр». У наших ног лежала вся бухта Командора. И опустевшие дюны на правом берегу реки. Там, где еще вчера мы поднимали из-под песка пушки, безмятежно плескались волны.

Начинался отлив, и все отчетливее выступали из воды каменные рифы, через которые 5 ноября 1741 года был переброшен пакетбот «Св. Петр». Вспомнились и строки Свена Вакселя о том, как они покидали остров на вновь построенном гукоре «Св. Петр»:

Но впереди у моряков были новые испытания. Уже через два дня они вынуждены были бросить на волю волн единственную шлюпку, бороться с внезапной течью и освободиться во имя своего спасения от части балласта и собственного багажа. Лишь через четырнадцать дней, 27 августа 1742 года, гукор «Св. Петр» с сорока шестью моряками под командованием Свена Вакселя вошел в Авачинскую бухту и бросил якорь в Петропавловской гавани.

Для нас же все было проще. На борту теплохода «Петропавловск» мы покинули остров, названный именем капитана-командора Витуса Ионассена Беринга.

1982г.

Поиски и Открытия

Первое путешествие МИКЛУХО-МАКЛАЯ в Новую Гвинею

Деревня Бонгу в Новой Гвинеи

Камчатка в 1918 году

Ноин-ульские курганы

Первая палеонтологическая экспедиция по следам гигантских Ящеров и Динозавров

Гомбожап Цыбиков — путешественник, профессор-востоковед, исследователь Тибета

Лодка из рогоза, названная «Тигрисом»

Последние дни Георгия Седова

В мае 1937 года на Северном полюсе

К полюсу недоступности

Как начиналась эра пилотируемых полетов

Фигуры на скалах у нанайского села Сакачи-Алян

Удивительные сокровища прошлого

По-иному взглянуть на карту Байкала

Археологические исследования «Беринг-81» в бухте Командорских островов

Деревни вдоль реки Ангары

Как нашли древние книги

Раскопки Херсонеса Таврического

История плавания Тима Северина в Колхиду, рассказанная его кораблем «Арго»

Долины Хадрамаута

Выбитые на скалах рисунки

Что хранят Аджимушкайские каменоломни

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru